- Хорошо спалось, Антон. (видно Панас их уже предупредил о возможном мордобое). Давно уже по-людски да в чистом не спали. Спаси тебя бог.
Кажется наша вчерашняя спевка сильно укрепила их доверие ко мне и ребятам. Говорили мужики со мной без опаски, глаз не прятали. Возраст их определить было трудно, все заросшие патлами, бородатые.
- Тут такое дело. Нужно галеру в порядок привести, починить, что можно, что-то новое сделать. Почистить и выскрести её основательно, от дерьма вашего отмыть. Но это после обеда, а сейчас после завтрака сразу нужно будет из кольев, вёсел, верёвок и парусов навесы от солнца сделать. С братом Николаем на строительство отхожих мест сколько ваших ушло?
- Дюжину он взял, сказал больше не надо. - ответил коренастый крепыш.
- Ну и ладно. Теперь и у вас занятие есть. И ещё. Доктор выдаст вам ножницы и бритвы, вы уж приведите себя в божеский вид, а то вон даже детишки вас пугаются.
- Антон, а наши раненные, что в бою побили, где? Неуж-то в море побросали вместе с турками рыбам на корм?
- Побойся бога, человече, неуж-то мы на бусурманских собак похожи, этих зверей лютых? Чай, христиане мы, православные и крест носим. - ткнул себя в грудь, где на цепочке болтался крестик.
- Живы твои товарищи, вон там на галере лежат в капитанской каюте. Наш лекарь их вчера осмотрел, раны перевязал, накормил и приказал им лежать в покое, при них наш человек всю ночь охранял. - я заметил на галере Анатолия, когда и успел проскочить незаметно?
- Да вот, лекарь опять у них был, раны лечил. Тока кормить их теперь будете сами, чем Доктор разрешит. Людей у меня мало, везде не успеть.
- Однако не простой ты человек, Антон. - пророкотал до этого молчавший и, по-моему, самый старый из них и самый высокий.- И братья у тебя не простые люди, да и воюете вы чудно.
- Вас как зовут-то, хлопцы? Я обозвался, а вы брезгаете?
- Прости великодушно, Антон - высокий низко поклонился. - Запамятовали от волнения. Я Иван Купа, это - кивнул на крепыша - ЛопАрь. А кучерявый который, тот Кудря.
Мда-а. Кудря не был не только кучерявым, он был почти лысым, волосы у него на голове росли какими-то клочками. Ну, пусть будет Кудрей. Я не против.
Возле кухни «чернявая-улыбчивая» заколотила поварёшкой в крышку котла. Девки уже разложили на вчерашних «скатёрках» нарезанный хлеб, соль и чесночно-луковые головки. Миски, ложки и кружки выдавала шустрая «белянка» прям возле котлов. Люди опять выстроились в очередь.
- Ладно, парни. Вечером ещё поговорим обо всём. Ступайте, поснидайте.
Есть мне не хотелось, поэтому я залез в лодку и, усевшись на банку, закурил свою первую сегодня сигарету. От котлов с полной миской и кружкой, и обжигаясь, ко мне засеменил Муха. Проходя мимо скатерти, подхватил два ломтя хлеба и пару зубков чеснока. Тоже полез в лодку и поставил посуду на соседнюю банку. Из-за пояса своих лохмотьев достал ложку.
- Муха, ложку помой и руки, хорошенько, с песком.
- Зачем, господин? - не понял пацан.
- Затем, что я тебе велю! - добавил я стали в голос.
- Хорошо, господин, - послушно полез он из лодки и начал драить мокрым песком руки, а затем ложку. Потом ополоснул всё на мелководье.
- Запомни, Муха. Если хочешь долго жить и не болеть, всегда мой хорошенько перед едой посуду и руки.
- Понял, господин, буду всегда мыть.- Он уселся напротив меня и собирался начать есть. В это время я поднёс к губам сигарету, глубоко затянулся и медленно выпустил дым. У Мухи отпала челюсть и он выпучил на меня свои узкие глазёнки.
- Господин! Ты дышишь дымом! Ты шайтан?!!
- Я не шайтан, а просто курю сигарету. - пробурчал я. - каждый человек может курить сигареты, если он совершеннолетний и ему это нравится. - Я ещё раз затянулся и щёлкнул окурок в воду. Кайфолом…
Муха немного успокоился и приступил к еде. Потом вдруг резко поставил миску.
- Господин! Здесь чушка! - показал пальцем на кусок сала в каше и скривился.
- Ну да. Чушка. - согласился я. - И вчера в каше была чушка. Но ты ел и хвалил, и тебе нравилось.
- Но Аллах не велит есть чушку, он накажет.
- Не боись, не накажет. Я не позволю. Ибо сказано в Книге Корана, что моряки и воины в походе или на войне могут есть всё, что имеют. Аллах им это разрешает. Это тебе каждый мулла в медресе подтвердит. А мы с тобой сейчас и в походе, и на войне. Так что ешь спокойно, Аллах не осудит тебя.
Муха снова придвинул к себе миску и осторожно попробовал на зуб кусок сала. Видать, понравилось, и он смело запихнул его в рот. Через три минуты миску и ложку можно было уже и не мыть. Хлеб съеден и чеснок куда-то исчез.