- Забьёте колья в песок, сверху вёсла с галеры вместо балок положите, парусиной накроете. Да не забывайте, что стоять им здесь от силы неделю-две. Следом навесы для кухни сделаете и для трапезной. Ну, а потом для швей и сапожников. Пошлите пару человек разумеющих, пусть нормальные очаги под котлы из камней сложат, вместо этой срамоты. - я кивнул на «кухню».
- Таскать колья из леса я пришлю пленных турок. Только, не зашибите их там до смерти. Они мне до вечера живыми и целыми нужны. После вечери судить их будем всем обчеством. Ступай с богом.
Кудря кинулся на сходни и столкнулся со спускающимся Агой и остальными турками. Пришлось ему уступить. Ага зыркнул на бывшего раба своими свиными глазками, а потом на меня, отошёл по берегу в сторону и уселся на песок. Почему-то очень захотелось ему ввалить от всей души, уж больно антипатичный кусок дерьма попался. Еле себя сдержал.
Рядом с ним «в жердях» на песке размещались его недобитые «корсары». Под охраной четырёх моих автоматчиков.
Лёха поманил Кудрю с помощником с борта и они втроём скрылись где-то в трюме галеры.
Я оглянулся. В десятке шагов столпились женщины, собранные Ольгой.
Вытащил из под сходен короб со швейными причандалами и потащил его к девицам.
- Здорово, бабоньки! - дурашливо рявкнул я.
- И тебе здравствовать, Антон! - ответили в разнобой.
- Вот смотрите, чего у меня есть для вас. - поставил перед ними короб.
- Вы поглядите, годится ли это вам для рукоделия или ещё чего нужно?
Девки обступили короб со всех сторон, разбираясь с его содержимым. Нитки: и парусные, и суровые, и обычные швейные разных номеров на бобинах. Иглы тоже самых разных размеров, разложенные в прозрачных пластиковых пеналах. Ножницы разные, напёрстки, кроечные ножи и даже портновские мелки. А ещё два пластиковых пакета с пуговицами, большими и поменьше.
Лёха уже тащил с галеры с одним из матросов штуки полотна. Сбросил возле короба на песок.
- Ладно, ты продолжай ткани вытаскивать, все-все что найдёшь на борту, - сказал он волонтёру. - да по плате кожи всех сортов принеси, не забудь. А я
ещё должен с теми обормотами разобраться. - он кивнул на рассевшихся в сторонке турок и хлопнул того по плечу.
Девчонки уже раскручивали и мяли руками полотно. Матросик потопал по сходням наверх, а я направился к алахакбарам. Алёша уже их поднял и построил в ряд.
- Ну что, граждане тунеядцы, алкоголики, хулиганы и дебоширы? - на автомате начал я по-русски. Потом врубился и продолжил по-турецки:
- Сейчас вас напоят и дадут поесть. Но сперва вы должны хорошенько помыться в море, а то воняете как падаль. Всё поняли? - рявкнул я зверем.
Многие из магометов вздрогнули и попятились.
- К купанию приступить!!! - отдал команду свирепо.
- Лёш, ты тут проследи, а я пришлю вам воду и пожрать для этих. Кстати, чем там они гребцов кормили? Узнал?
- Там рыба солённая в бочках, в трюме. Лепёшки плесневелые, репа и мука-не-мука, но какая-то труха, её разводили водой.
- Вот этим их и попотчуем. А кашу со свининой им Аллах есть не велит. Нам самим мало. - Я подозвал двоих ближних гребцов и послал их на галеру за провизией для бусурман.
К берегу подошёл бот. С него спрыгнули Димыч, Костя и четверо матросов. Я вернулся к своим бабонькам.
- Ну што, девоньки? Годится это всё в работу?
Вперёд выступила Ольга:
- Годится, Антон. Хоть и диковинно и непривычно нам таким шить, но мы совладаем. А полотно тоже хорошее. Из парусины можно порты парням сшить, из полотна детишкам и женщинам одёжу. Из сукна шапки. А парча нам ныне не к чему.
- Тогда так, сперва обшивайте детей, потом женщин, затем мужикам штаны. Ну, а на остаток рубахи парням и шапки. Выберите себе место в сторонке, скажите Ивану Купе - гребцу, он вам там к полудню навес поставит. Постелите ковры, лежаки и приступайте.
- Хорошо, Антон. Сделаем. - Ольга повернулась к своей артели белошвеек.
- Уф-ф! Ну и утро! - перевёл я дух и потопал к шлюпке. Залез, сел на корме и достал сигареты. Рядом тут же нарисовался Муха.
- Господин, можно мне спросить?
- Спрашивай.
- Господин, вчера, когда бой был на море, кто так страшно кричал? Я так испугался. Потом Димыч-кэп заставил меня «трюм драить». - опустил глаза шельмец.
- Так это «Димыч-кэп» и кричал, а ещё «Пен-кэп» кричал. Они, когда рассердятся, ух-как страшно кричат. Прям звери какие! Умереть можно. Я сам их тогда боюсь. - я оглядел пляж. Да, «кучки» ещё на месте, видно у Кныша ещё руки не дошли или забыл просто.