- А с бабами как? - поинтересовался самым волнующим Кудря. - Нас-то вона скока, а их горстка. Перебьём друг дружку за баб.
- Кто будет биться за баб, тех повесим. - скучно промолвил Лёха.
- Да, хлопцы, - подержал я его. - у нас драться из-за женщин, последнее дело. Девица-красавица сама решает кого в мужья брать. И силой её под венец никто не потащит. Коль люб ты ей, выйдет за тебя. А коль не люб - ищи себе другую. Девушек православных будем выкупать на невольничьих рынках у бусурман. У купцов с кораблей будем невольниц забирать, гаремы бусурманские громить. Так что, сами же и будете себе и другим невест добывать.
- Вона, как оно! - просиял Кудря. - то мне любо. Польём нехристям кровушки, заставим гаремами поделиться.
- Ты не больно-то губу раскатывай. - осадил его Драп. - Мы люди православные. От бога нам тока одна жена дадена. Так что, гарема у тебя не будет.
- Да, громадяне, завтра мы не шебеке с утра на базар уедем, провиянт для вас закупать. А шхуна по делам купеческим побежит. На берегу останутся только брат Константин и брат Алексей. Вы им не перечьте, выполняйте все их приказы. Купа, озадачь всех работой, проследи, чтоб справно выполняли. За турками присматривайте, чтоб лодыря не гоняли. Кто станет к девкам приставать нескромно, того, как приеду, лично повешу. Всем остальным скажите, что мы силой никого тащить за собой не будем. Кто с нами не хочет, тех просто здесь оставим, а сами уйдём.
- Всё, кончаем на сегодня, пора всем спать. Стражу назначить не забудьте. - подвёл итог Алёша. Матросики начали собирать и сносить факела в шлюпки.
Мужички ушли, а мы сидели,, курили, потягивали Метаксу и молчали. Просто любовались ночью, луной, морем и каждый думал о своём.
Глава 9 Крымский поход
Часть 7 Третий пляжный день
8 августа. Утром Пен-редиска поднял меня до восхода:
- Давай, шевели булками, «адмирал», нам отходить пора. Лезь досыпать к Димычу.
Я быстро сполоснул личико, бриться не стал, оделся, натянул «сбрую» и, прихватив «скорлупу» и оружие, полез через борт на шебеку. Кроме вахты, там ещё все спали, и я двинулся на камбуз. Кок оказался на месте и кофе давил в ноздри ароматом. Я сам соорудил себе огромный бутерброд из сыра, ветчины, майонеза и пёрышков лука. Устроился на крышке трюмного люка и прикусывая бутерброд, запивая его обжигающим кофе, любовался восходом солнца.
На шхуне затрещала якорная цепь и через несколько минут «Мануша» устремилась на восток. На палубу выполз Кэп-Димыч, почёсывая яйца и щурясь на показавшееся светило.
- С добрым утром, Кэп! - приветствовал я его.
- И тебе не хворать. - он хмуро глянул на меня. - Чё это Пен так рано оторвался?
- Дык, сказал, что берег он продуктами обеспечил, людей высадил, больше ему здесь делать нечего, меня из мягкой постельки вытурил и умотал. - наябедничал я.
- Так он чё, обе шлюпки забрал, корейско-еврейская морда? А с чем на берегу останутся? Я свои тоже не оставлю. Они нам нужны.
- Лёха вчера собирался с галеры какую-то лодочку снять.
- Да разьве это лодка, сплошное недоразумение. Много они с неё наловят? - он махнул рукой.
Короче, где-то через час мы тоже почапали в сторону балаклавской бухты.
Нарисовался Муха, он, оказывается, спал в шлюпке под брезентом. После стычки с Петькой, шхуны он стал сторониться. Мордашка помятая, но бодрая. Сразу помёл на камбуз. Я его перехватил:
- Юнга! Руки!… мыл? - он скривившись вывалил за борт ведро на верёвке, вытянул воду и приступил к утренним процедурам. Потом подошёл, демонстративно показал мне руки. «А малец начинает борзеть, - машинально отметил я про себя. - придётся строить».
- Кру-гом! На камбуз шагом марш! - рявкнул страшным голосом. Юнга исчез. Димыч одобрительно кивнул.
Балаклавская бухта встретила отсутствием маяка и каких-либо построек на самом берегу. Справа на горе скалилась зубцами стены какая-то крепость, но, по всему видно, уже заброшенная. Пушек я даже в бинокль не разглядел. Но зелени по берегам было гораздо больше, чем в наше время. Слева гора была покрыта солидным сосновым, и не только, лесом. Правые склоны сплошняком были заплетены кустарником.
Вильнув по фарватеру, углубились в бухту. Идти под вёслами пришлось почти до самого устья. Наконец, вдоль берега потянулись причалы. Из плавсостава наличествовали: две средних галеры, выкрашенных в чёрный цвет, три разнокалиберных шебеки, пять фелук и с десяток всякой мелочи, наверное, рыбачьей. Справа возле пристани просматривалось свободное местечко, как раз нам стать.