Увлекшись, молодой человек не заметил, как день сменился на ночь, снаружи застрекотали кузнечики. Юноша опомнился лишь тогда, когда громадная шестеренка, скрипя, ожила. Он резко повернул голову, его взгляду показались, не покрашенные сажей, чистые деревянные стены, освещенные лунным светом.
- Давай, внутрь ее! Чего удумала: заниматься колдовством при дворе! И этого дурака - мельника приведите сюда! – голоса быстро приближались к зданию.
Андре схватил шлем – последний предмет из обмундирования, который он не успел надеть и рванул к заднему входу.
Летний ночной воздух вдохнули легкие юноши, луна освещала зеленую траву. «Нет! Опять!» - возопил внутренний голос молодого человека. Андре осторожно выглянул из – за угла и увидел мелькнувшие огни факелов. Подождав, пока люди пройдут, юноша перебежал в высокую траву, разросшуюся напротив мельницы, и залег в ней.
Изнутри доносились женский плач и мольбы о пощаде, затем раздался звон удара по лицу и всхлипывания прекратились. Наружу вышло семь человек в похожих доспехах, как у Андре. «Я, наверное, все – таки уснул в дороге», - юноша ущипнул себя, но картинка так и не пропала. Крестьяне в старинных одеждах начали окружать мельницу, они приносили с собой солому и по очереди складывали ее у сельскохозяйственного сооружения, молодой человек оказался в кольце. Кто – то из людей радостно кричал, кто – то стоял молча, опустив голову.
- А ну! Расступись!
Через «оцепление» прошли двое солдат, ведя Жозефа в ночнушке. Мельник рыдал по – бабьи, его ноги волочились по земле, стражники тащили его под руки. Они остановились прямо перед травой, где скрывался Андре, и повернулись к молодому человеку спиной.
- Поджигай!
Шесть огней приблизились с разных сторон к мельнице, седьмой полетел в открытый дверной проем, который затем сразу захлопнулся. Пламя жадно начало пожирать солому под ликующие крики некоторых людей, оно быстро взялось за саму постройку. Лопасти с мерным шумом медленно проносились, оставляя за собой небольшой сноп из искр, придавая пожару завораживающее зрелище. Андре никогда не видел, как горит мельница, это огненное вращающееся колесо заставляло юношу не отрывать от него глаз, впрочем, как и других: они стояли в оцепенении. Свет от огня вынуждал молодого человека еще сильнее прижиматься к земле. Из – за жара по телу Андре, которое было заковано в доспехи, ручьями тек пот. Один из солдат повернул к себе плачущего Жозефа и ткнул в его грудь кинжалом. От неожиданности мельник вскрикнул, а юноша вздрогнул. Стражник отбросил оседающее тело и повернулся с окровавленным оружием в сторону молодого человека, доставая свой меч.
Андре показалось, что у него замедлилось не только дыхание, но и сердцебиение. Он постарался слиться с травой, стать с ней единым целым, невидимым, но вопреки надеждам юноши раздался громкий оклик солдата.
- Стоять!
Молодой человек за доли секунды вскочил во весь рост и помчался назад с той скоростью, с которой позволяли тяжелые доспехи. Впрочем, они со стражником были в одинаковых условиях, со спины слышалось его надрывное сопение и глухое металлическое уханье ног о землю, к которым начали примешиваться лязг брани других людей и грозные возгласы.
- Брать живым!
Андре начал приближаться к «кольцу оцепления». Он встретился взглядом с крестьянином в серых рубашке и штанах. Житель смотрел на него рассеянно, на лице читалась потерянность и незнание, как поступить дальше. Удар железной перчаткой смахнул человека. Раскрытая ладонь юноши соприкоснулась с чем – мягким, похожим на желе. Последнее, что увидел Андре, это – широко раскрытые от удивления глаза крестьянина и нелепый взмах руками, словно крыльями, перед падением.
Юноша выбежал на проселочную дорогу, полная луна освещала достаточно хорошо, видимость была, почти как дневная. К тому же свет из окошек ночных домов рассеивался на улице. Андре несся практически несмотря под ноги. Пожилые женщины, старики, реже дети, встречавшиеся у него на пути, в ужасе разбегались в стороны. Где – то завыла собака, затем вторая, третья, четвертая …. множество – хор из глоток животных. Вдруг вдалеке раздался свирепый рев. Юноше показалось, что это был волчий вой. Они с отцом часто ходили на охоту, и Андре прекрасно знал, как подают голос эти животные. Только этот рык по громкости и злости в десятки раз превышал рев матерого вожака волчьей стаи.