Андре, наверное, задремал, боль, не так чувствующаяся при ходьбе, терзала с новыми силами. Ноги, и без того уставшие, отекали, веревки резали их. Просидев так минут двадцать, Андре открыл глаза. «Почему он все еще не идет?» - подумал юноша. Андре начал внимательно осматривать себя. Он уставился сначала на красно – синие руки, затем на белое полотно рубашки, на котором оставили свои красные следы капельки крови. «Разве я не обратил на кровотечение раньше?» - пронеслось у юноши в голове. Андре поднял глаза выше, они встретились со взглядом беломраморной статуи ангела. «Когда я был последний раз здесь, то тут не было трещин», сказал чуть слышно юноша. Глазницы скульптуры были исперщены мелкой, черной сеткой паутины, линии были заметны невооруженным глазам. Статуя стояла посередине двора, перед входом в собор, возвышаясь на круглом постаменте, внизу которого был бассейн, окаймленный белокаменным бортиком. Крылья, голова и туловище скульптуры странно смотрелись на ярком солнце. Свет отражался от нее и придавал живые черты фигуре, Андре казалось, что перья на крыльях ангела слегка шевелятся, а туловище иногда покачивается в такт ветру. Бой звонницы вывел юношу из транса. Андре поежился и начал осматривать другие детали пространства, в котором он находился. За ангелом виднелись дубовые двери с двумя выгрированными католическими крестами Врата священной обители красовались в форме арки, проход такой же формы был выпуклым внутрь. Справа от здания верующих расположился забор из железных прут и ворота, из – за которых виднелись кресты. Земля кладбища была усыпана рыжим покрывалом из листвы. Коричневые холмы выступали на оранжевом поле. Андре подумал, что так это место более красивое, живописное. Он испугался своих мыслей и уставился в каменную серую постройку с треугольной крышей и большим замком на дверях, находящуюся левее собора. Перед ее таинственным входом, ближе к главному зданию, к стене, крепился специальный ящик, куда люди могли бросать анонимные письма, указывающие на ведьм и колдунов.
Двери открылись. Из них вышел толстый человек в рясе священнослужителя, которая выглядела как новая. Заплывшие три подбородка, круглые щеки и глубоко посаженные внутрь глаза освещало дневное солнце. Лысина, казалось, в лучах света ослепляла любого, кто взглянет на нее. За ним, по левую руку, шествовал худощавый послушник в темном одеянии. Чуть позади плелся стражник.
- Отец! Умоляю, прошу, не надо! Она не такая, как вы думаете! – конвоир повис на локте грузного человека. Его лицо сильно изменилось: оно было жалкое, осунувшееся, влажное. Глаза впали, они смотрели с надеждой на отца католической церкви.
- Отстань, хватит ныть! Так велит сам Бог! Она была замечена в дьяволопоклонничестве против Святой Римской церкви! Кстати, тебе полагается 10% от накоплений твоей жены…… Константин, а что случилось с глазами статуи? – стражник отстранился назад.
- Не знаю, - растерянно сознался худой.
- Ээх вы болваны! Ничего нельзя вам доверить! – он замахнулся на другого служителя церкви. Тот поспешил уйти от его взора.
- Но, Отец! Пожалуйста! Смилуйтесь надо мной и моей женой!
- Хватит ныть! Я же тебе сказал! Развяжи его, ему нужно исповедоваться и очистить совесть, - жирный палец отца указал на Андре. Стражник поспешил к юноше, чтобы избавить его от пут. Андре увидел на его щеках влажные дорожки. Заметив это, конвоир сделал серъезное лицо и отвернулся. Нож аккуратно поддел веревки и срезал их.
Перед глазами Андре показались сияющие глазки священника.
- Ну, что? Пойдем исповедоваться, - большая ладонь взяла руку Андре и потащила за собой.
- Приведи с собою тюремщика. А ты, Константин, разберись со статуей, - младший брат покорно поклонился и вышел за ворота, за ним последовал стражник.
Дубовые двери отворились. Перед глазами юноши открылось внутреннее убранство церкви. Он видел его и раньше. Бордовая ковровая дорожка, по обеим сторонам которой расположились деревянные скамейки, тянулась от самого входа до кафедры из красного дерева. За ней на стене виднелось огромное распятие Иисуса Христа, тело фигуры было отлито из золота. Через узкие решетчатые окошки пробивался дневной свет, его лучи были видны: они падали на лоскут ткани, лежащий на полу, оставляя на нем свои силуэты и контраст светло– прозрачного цвета в плохо освещенном свечами помещении. Белые стены поднимались ввысь и закруглялись на далеком от пола расстоянии. В детстве, когда Андре поднимал голову вверх, то, иногда, она у него кружилась. Но он продолжал так делать, любуясь недосягаемостью полукруглого потолка