Несмотря на то, что король любил гонять своих слуг, а иногда и приносил им физические увечья, которые в редких случаях заканчивались смертельным исходом, он никогда не поднимал свою руку на старика Изидора. Шестидесяти однолетний детский воспитатель владыки всегда находился рядом с правителем. Он отчасти заменил королю маму, скончавшуюся, когда будущему диктатору было пятнадцать лет. Именно Изидор одарил тогда королевского отпрыска материнской любовью, именно воспитатель позже был одним из главнейших людей, кто помог нынешнему лицу государства стать «сильным». Наверное, поэтому этот старик прожил две жизни среднестатистического обывателя Лютмира, мало себе в чем отказывая и не рискуя жизнью.
- Мне нужно сделать утренний туалет, меня уже ждут в зале, - все еще рассматривая себя, проговорил король.
- Хорошо, ваше величество.
Владыка облокотился на пажа, и они пошли к позолоченному стулу, обшитому красным бархатом, напротив которого стоял резной комод из красного дерева, обитый слоновой костью. Слуга нажал сбоку на портрет королевы, и изображение обернулось трюмом. Сама рама зеркала была выполнена в стилистике тумбы, на ее верху красовались два борющихся дракона из лютмирской мифологии. Король и сам не знал, откуда у него это зеркало: оно досталось ему от отца и уже крепилось к внутренней стенке, когда он родился.
Паж удалился за другими слугами, чтобы привести в порядок внешний вид короля. Владыка же остался смотреть на отражение своего круглого лица с пухлыми губами, смешным маленьким носом, двойным подбородком и залысиной на макушке.
Около четырех часов дня двери тронного зала растворились, в них появился владыка со своей собственной персоной и свитой из двух человек. Лысину закрывала большая золотая корона, неровности лица тщательно прятал грим, а несерьезность туловища правителя потерялась в длинной королевской горностаевой мантии. Он прошел по красной ковровой дорожке, высоко задрав свою голову под низкие поклоны высшего дворянства и удостоенных рыцарей, мимо огромных римских колонн, мимо маленьких, решетчатых окон, мимо многочисленных масляных ламп. Кряхтя, правитель взобрался на свой огромный трон, заерзал, усаживаясь поудобнее.
- Позовите ко мне главного казначея, - потребовал король.
Гонец, стоящий у входа в зал, быстро побежал исполнять приказ.
Минут через десять в помещение вошел стройный мужчина среднего роста в красном дорогом костюме из восточной ткани. Ему было около сорока лет, но на лице уже виднелась мелкая сеть из морщин, а темные круги под глазами говорили о том, что было проведено много бессонных ночей. Когда этот человек с сосредоточенным взглядом, погруженный в свои мысли появился перед королем, то владыка сразу почуял неладное. Правитель не любил бюрократию и, вообще, разбираться в сложных делах. А тут еще внешний вид казначея и его любимый белый парик, который придавал ему еще больше серъезности в данный момент. Все это очень не нравилось королю.
- Приветствую вас, ваше величество, - поклонился заведующий казной.
Правитель ответил ему легким кивком.
- Выше сиятельство, у нас большие проблемы. Я хотел зайти вчера, но вас не было на месте.
- Я был занят важными делами, - пробормотал владыка и осекся: ему показалось, что он оправдывается перед каким – то казначеем.
- Начнем с хороших новостей, - начал свое серъезное повествование мужчина, - Количество вырабатываемого крестьянами сельскохозяйственного продукта за последние три месяца возросло примерно в полтора раза. К тому же, благодаря увеличению размера сбора денежных средств количество закупаемых орудий труда поднялось вверх более чем в два раза. Это помогло ремесленникам выплатить свои налоги. Но этот рост не постоянный: сейчас он иссякает по прошествии трех месяцев, так как у крестьян заканчиваются люди в семье способные к труду.
- Вот и хорошо! Главный рост это – экономический, - со знанием дела проговорил король, подняв палец вверх.
- Но… ваше величество. Это приведет не к прогрессу, а к падению экономики. Крестьяне скоро не выдержат почти круглосуточной работы на полях, они начнут дохнуть как мухи. А ремесленники… Скоро спрос на сельскохозяйственные инструменты падет из – за ненадобности и неплатежеспособности покупателей. Благодаря второй причине разовьется денежная кабала сельского населения, будет процветать ростовщичество. И ремесленники тоже не смогут платить налоги, ибо нет заказов. Ах да! Военные! У них лет двадцать не обновлялось обмундирование. Я бы на вашем месте…