- Но ты не на моем месте! Придержи язык за зубами, а не то решишься головы! Я не собираюсь растрачивать казну на армию! Иди и думай, как решить проблему другими способами! – сорвался на крик правитель.
Казначей удалился, почесывая затылок.
Минут через двадцать в тронный зал не вошел, а ворвался длинный щуплый мужчина, примерно одинакового с королем возраста. Доспехи на его худом теле смотрелись нелепо и смешно. Жидкие черная бородка и волосы на тонком лице также разрушали стереотипы о главных военачальниках королевств. Это был близкий друг детства владыки. Второй из главных людей, кто поддержал будущего короля в сложные времена.
- Ваше величество, недовольные крестьяне собираются под крепостными стенами, - начал на ходу главнокомандующий.
- Аааа! Рудольф! Да брось, попроси стражу, чтобы их разогнали. Куда они денутся? Не пойдут же войной на власть. Ты лучше расскажи, как после вчерашнего? – заулыбался правитель.
- Даа… Отлично.
- А мне вот сегодня утром плохо было… Знаешь… Предлагаю продолжить отмечать именины Елизаветы. Гонец, объяви всем, что сегодня пир, - слуга юркнул за дверь, - А тебя, Рудольф, я жду вечером.
- Слушаюсь.
А в это время, отгоняя дурные мысли, взад и вперед по крепостной стене ходил Дениэль. Мост, ведущий в город, был поднят, так как внизу собралось около пятисот недовольных крестьян. Сверху хорошо слышались требования о снижении налогов и улучшении уровня жизни. Дениэль бродил, не обращая внимания ни на бунтовщиков, ни на разговоры сослуживцев: он не замечал ничего вокруг. Стражнику завтра предстояло окончательно проститься со своей женой.
- Можешь идти домой. И завтра даю выходной: тебя ждет тяжелый день, - обратился начальник к Дениэлю.
- Спасибо.
Уйдя с поста, бородатый стражник побрел до главного перекрестка, дойдя до него, он свернул налево, в сторону казначейства. И почти сразу пришел к своему небольшому двухэтажному каменному домику, где ему выделили две небольшие уютные комнатки на первом этаже. Это помещение досталось Дениэлю от отца, а родителю стражника от своего отца и т. д. Все в семействе Ламберов по мужской линии служили при охране королевского величества, так сложилось несколько столетий назад, и продолжатели рода уже не помнят, когда и кто из их предков был удостоен такой привилегии. У Дениэля было две сестры. Правило семьи гласило, что жена младщего Ламбера должна была обязательно родить сына, так как почетная служба была в приоритете. Содержать большую семью на скудное жалованье было сложно, поэтому девочек, родившихся раньше наследника, отдавали на послушание в монастырь или на службу к какому – нибудь господину, в крайнем случае просто выставляли на улицу. Так Дениэль потерял след своих сестер еще в детстве. Ламберы за все длительное время не получили рыцарства, ничем не отличились и вообще никуда не двинулись по лестнице служивого сословия выше стражников. Само же жилище получил дедушка Дениэля за преданность семейному благородному делу, еще в период расцвета благоприятной жизни для населения Лютмира, во время правления Иоанна III Светлого.
Деревянная дверь с протяжным скрипом открылась, тяжело ступая, Дениэль вошел в свое жилище. Родной дом опустел без Жазель: уже на второй день ее отсутствия стало пусто в комнатах, ветер упорно проскальзывал через щели в стенах, обдувая ноги холодом. Деииэль приблизился к потрепанному камину, на котором стояла ваза из венецианского стекла – единственная ценность в доме, засунул руку в темную пасть печи и нащупал холодную поверхность глиняного изделия. Из темноты появились два сосуда. Стражник встряхнул их, внутри раздалось приятное бульканье. Дениэль тяжело вздохнул и направился к спальне.
Хотя комнатой для снов ее было тяжело назвать. Посередине стояла небольшая двухместная кровать с соломенной подстилкой и подушками, набитыми гусиными перьями. Она занимала одну четвертую помещения, все остальное пространство было завалено различным хламом: старой одеждой, посудой, сломанной мебелью, небольшими сундучками. К этим вещам недавно добавились беспорядочно разбросанные иконы и портреты короля и королевы. Если бы это кто – нибудь увидел, то стражника бы ждало наказание или за оскорбление власти, или за уличение в дьяволопоклонничестве, но скорей всего он бы поплатился за оба преступления. Но некому было заходить к Дениэлю, а ему самому теперь было наплевать на свою жизнь. Стражник откупорил бутылку с домашним ягодным вином, сделал большой глоток и плюхнулся на кровать.