— Повезло, — ответил уклончиво.
Не рассказывать же, что я перекроил ловчую сеть как нефиг делать. Опытные маги на такое вполне способны, но не только начинающий обучение студент.
— Рисковый, бесстрашный и скрытный. Мне нравится, — продолжила тем самым временем Подольская, — Таких бы ребят в академию — да побольше, не то, что до тебя заходил. Позор, одним словом. Надеюсь, глупостью ты не страдаешь, иначе будет очень жаль.
— Кому жаль?
— Тебе, естественно. Я не люблю тупых, заносчивых, слишком гордых, не умеющих слушать, беспринципных и не ценящих чужое мнение — если оно, конечно, разумно. Будем надеяться, что ты не относишься к их числу, иначе не сработаемся.
— И что тогда будет?
— Увидишь, но результат тебе не понравится.
— Угрожаете? — ухмыльнулся, склонив голову.
— Ни капельки, всего лишь констатирую факт. Теперь перейдем к скучным вещам, — Стелла перелистнула страницу и посмотрела в свои записи, — У меня из вас остались только двое, остальные отмучились, а это значит, что ты — Максим Евгеньевич Стрижнев.
— Так точно.
— Платное обучение, проживание вне корпуса. Универсал в сторону стихии огня. Факультет артефакторики.
— Все верно.
— Тогда, вот список того, что дополнительно необходимо купить для обучения, форму тебе выдадут, учебники получишь в библиотеке. Здесь расписание твоей группы и свод правил которых следует придерживаться в стенах академии. Куда он подевался? — проректор нахмурилась, перебирая лежащие в хаотичном порядке листы, — Опять не все распечатали. Так, минуту… Сейчас принесу.
Послышался еле слышный скрип и из-за стола довольно резко выкатилась Стелла Яковлевна.
Я еле сумел сдержать возглас удивления. Пожалуй, не сделай я этого и получил бы каким-нибудь проклятием в лоб, но сколько же усилий мне стоило не выказать своих эмоций, и не из-за того, что я засмотрелся на ее ножки, а потому — что эта прекрасная, гордая женщина сидела в инвалидном кресле.
— Бляя-я, — простонал мысленно.
Не удивительно, что другие студенты и преподаватели говорили о ее невыносимом характере. С таким недугом люди не раздаривают улыбки направо и налево, наоборот, становятся более жесткими и язвительными.
Почему ее не вылечили?
Поставить на ноги инвалида в этом Мире как два пальца об асфальт. Хороший эскулап справится на пару дней. Потом, конечно, еще реабилитация примерно около месяца, но это в самом тяжелом случае, обычно происходит быстрее.
Тогда какого хрена?
Наверняка Стелла обращалась к специалистам. Один Семен Семенович Рабашский чего стоит, и уж если он не справился, значит…
А это значит, что дело тут не только в физической травме.
Пока проректор открывала нижний ящик шкафа и искала внутри недостающий экземпляр свода правил академии, я переключился на внутреннее зрение, внимательно осматривая тело женщины, точнее ее энергетическую структуру, и хмурился.
С потоками энергии все было в порядке. На первый взгляд никаких повреждений. Судя по тому что я видел — передо мной сидел вполне здоровый человек.
Мелькнула мысль, что Стелла Яковлевна просто-напросто притворяется и в учебном заведении находится не для того, чтобы мучить наши неокрепшие умы знаниями, а чтобы собирать информацию. Эдакий засланный казачок внутренней службы или ЧДР, только они могли пропихнуть своего представителя на столь высокую должность.
Уже хотел переключиться на нормальное зрение, как что-то царапнуло глаз.
— Хм-м, интересно. Что у нас там? — произнес мысленно.
Ага, нашел. Маленькое черное пятнышко — почти незаметное, если не искать специально.
Уверен, что Рабашкий и другие эскулапы его тоже видели, а вот поделать вряд ли что-то могли. Стоило копнуть поглубже, как я отчетливо это понял.
Проклятие — очень сильное и не просто проклятие, а проклятие некроманта, завязанное на смертельный исход.
Сейчас оно медленно убивало сидящую в инвалидном кресле женщину, принося при этом очень сильную боль, лекарства от которой не было.
Как я это узнал — да просто понял.
Как только выяснил куда именно направить внимание — все стало предельно ясно. Пазл сложился в целостную картину. Я даже сумел рассмотреть, как эта хрень злобно пульсирует, выкачивая жизненные силы женщины, которые не просто растворялись в пространстве, а направлялись к невидимому источнику.