— Давай, говори, что он тебе сказал, а то нам совершенно ничего не было слышно?
— Ерунда, решили отложить разборки на потом.
Пришлось соврать ребятам, иначе они поперлись бы со мной в парк. Я не знал, на что способен противник, но подвергать друзей опасности не собирался.
Андрей, конечно, не настолько дурак, чтобы навредить Зотовой. Случись такое, и родственники Маши сотрут его в порошок, тут и до клановой войны недалеко, а если учесть характер Анастасии Андреевны, то могу с уверенностью сказать, что эта женщина за свою внучку порвет всех Юсуповых как Тузик грелку. Нет — не так, она их род изведет исподволь, таким образом, что никто никогда не узнает чьих рук это дело, и все же: рисковать я не собирался.
Луше один — так спокойнее. Не нужно ни за кого волноваться.
Трапинин поверил почти сразу или сделал вид, что поверил, а вот Мария подозрительно прищурилась и уже открыла рот, собираясь что-то произнести, как я услышал за спиной окрик.
— Максим!
Резко развернулся и уставился на довольно скалящегося Степку.
— Привет, рад тебя видеть, дружище. Где пропадал? Я уж подумал, что ты провалил экзамен.
— Да просто половину дня провел в лазарете, — парень указал на свой не заживший фингал, — Тимур Иринархович серьезные травмы подправил, а это оставил на память, чтобы не забывал. Теперь придется ждать, когда пройдет естественным путем.
— Уже успел подраться? Когда?
— Перед занятиями у ворот академии.
— Хорошо, что не внутри, иначе мог запросто вылететь. Я вот чуть не совершил подобную ошибку.
— Оо-о, тоже с кем-то помахался?
— Нее-е, все обошлось разговором.
— Ага, — ехидно посмотрела на меня Зотова, ни на грамм не поверив в разрешение конфликта.
Переубеждать не стал, решив сменить тему.
— С кем хоть подрался? — переключил внимание на Степана.
— Аа-а, есть тут несколько неадекватных личностей, но я им мозги вправил, хоть и сам пострадал.
— Не сомневаюсь.
Вот уж точно, глядя на здоровяка, сразу видно — этот от драки не побежит, скорее сам ее затеет.
Зотова, осмотрев с ног до головы нового знакомого сначала фыркнула, с ходу определив его незнатное происхождение, вздернула носик, показывая свое пренебрежение, но по мере общения постепенно втянулась в разговор и уже минут через пять, закидывала парня вопросами.
Вот и отлично, зато отстала от меня. Я был доволен как слон, а вот Егор, наоборот, приуныл.
— Не расстраивайся, Степка тебе не соперник, — подбодрил я парня, — Маша девушка не глупая, понимает с кем можно шашни крутить…
— Эй, повежливей, ты как ни как о нашей подруге говоришь. Побольше уважения.
— Да я вроде ничего такого не сказал. Обычное выражение. Тоже мне, нашелся защитник девичьей чести.
Трапинин насупился.
— Все равно, не надо Максим. Зотова не такая, шашни крутить не будет. Машенька девушка серьезная, воспитанная, если встретит кого — это навсегда.
— А ты, я так понимаю, хочешь быть этим самым единственным.
— Угу.
— Ну, дерзай. Что тебе мешает?
— Я не знаю как к ней подступиться. Может подскажешь, что делать?
— Ну нет, я в ваши сердечные дела вмешиваться не собираюсь. Сами разбирайтесь, а вообще, пригласи в кино или театр, можешь цветы подарить. Девчонкам это нравится.
Так, за болтовней, мы и притопали на последнюю пару. Со Степаном пришлось разойтись, ибо он оказался в другой группе, но пообещал, что поговорит с куратором, чтобы его перевели к нам.
— Вместе веселее, — сообщил простодушный здоровяк, и помахав рукой, побежал на свою пару.
Четырнадцать человек зашли в аудиторию и тихо расселись по своим местам, так как преподаватель уже находился на месте и был знаком каждому.
Госпожа проректор встретила нас сидя в инвалидном кресле, что нисколько не помешало ей быстро передвигаться между рядами, раздавая методички.
Я заметил реакцию остальных студентов на Стеллу Яковлевну. Стоило ей подкатить к одной из парт, как ребята, сидевшие за ней, вздрагивали и съёживались. Когда женщина поравнялась со мной, Маша, сидевшая рядом, дернулась и задрожала, словно к ней приблизился опасный хищник.
Странная реакция.
Неужели Подольскую настолько бояться? Что за иррациональный страх?
Мне этого было не понять.
Я ощущал себя в присутствии Стеллы Яковлевны вполне комфортно, за одним исключением — мне не понравился цвет ее лица.
По сравнению с последней встречей, Подольская стала выглядеть еще бледнее, в следствии чего тени под глазами начали выделяться намного резче, придавая ей гротескный вид. Поджатые губы, от постоянно испытываемой боли и хмурое выражение лица — делали женщину еще более неприступной и пугающе грозной. Леденящая душу аура создавала впечатление отчужденности и равнодушия.