— У меня, вообще-то дела. Занятия закончились, так что всем пока. До завтра.
— А ну, стоять! — рявкнула Зотова.
— Что еще?
— Максим, мы так-то должны отправиться в лабораторию, мыть колбы. Ты сам согласился. Если не появимся, Алексей выбросит наши шкуры, — пояснил Егор.
— Не выбросит, он их себе заберет, — буркнула Зотова, — в виде компенсации. Не для того, я этих мерзких ящериц на части рвала, чтобы свою добычу лаборанту отдать, который кроме своего кабинета наверняка нигде не бывал и с тварями не сражался.
— Эх, Машка, погубит тебя жадность, но да ладно. Раз обещал, значит придется идти.
Надеюсь, после отработки успею застать на месте Семена Семеновича.
Алексей засиял как начищенный самовар, увидев нашу троицу: еще бы, бесплатная рабочая сила. Мужчина довольно потер руки и отправил нас в моечную, где на столах и тележках громоздились кучи грязных колб, тарелок, пробирок, пипеток, пинцетов и всякого прочего барахла.
— Вот ваш фронт работ, приступайте. У вас есть полтора часа, что не успеете, домоете завтра.
— У-уу, — кисло простонал Егор.
— Так дело не пойдет, — уперла руки в бока Зотова, — сначала покажите наши шкуры. Я хочу знать, на какой стадии обработки они находятся.
— Не переживайте, девушка. С ними все абсолютно в порядке, — слишком быстро ответил лаборант.
Даже я заметил подвох.
Мария прищурилась и сделала шаг вперед, грозно выставив руку и ткнув мужчину в грудь пальцем.
— Я вам не верю.
— Да что может случиться с вашими шкурами? Вот отработаете положенный срок, тогда и получите их обратно.
— Мы так не договаривались, — возмутился уже я, и хоть мне нафиг не уперлась кожа ящериц, это уже было дело принципа, да и не любил я, когда передо мной открыто юлили, стараясь скрыть правду, — Рассказывайте.
— Нечего рассказывать, — попытался настоять на своем Алексей, но тут уж мы все втроем насели на мужика, который от нашего напора сдулся, как воздушный шарик, и подойдя к маленькой неприметной дверце, распахнул настежь.
Внутри стояли черные мешки для мусора, полностью забитые хламом.
— Это что? — недоуменно спросила Мария, а когда до девушки начал доходить весь трагизм ситуации, покраснела от злости, — Это как? Вы их испортили?
— Нет. Они сами испортились. Вы слишком поздно их принесли.
— Не правда! — рявкнула Зотова, превращаясь их милой девочки в злобную фурию, — Не было такого! Вы — обманщик, шарлатан, просто скажите, что не справились со своей работой!
Между пальцев Марии начало потрескивать электричество.
Мне даже стало жаль незадачливого лаборанта.
— Что вы делаете? — напряженным голосом произнес Алексей, с опаской поглядывая на рассерженную девушку.
— Что я делаю? Я собираюсь поджарить вашу лживую задницу!
Хе-х, а Маша, оказывается, тоже умеет выражаться. Наверняка научилась у бабки.
— Тихо, не стоит делать резких движений, — пролепетал лаборант и сделал пару шагов назад.
Зотова же двинулась вперед, наступая на бедолагу.
Мужик попятился к двери, глядя на нашу подругу округлившимися глазами, сверкающими паникой из-под диоптрий очков.
— Стой, не уйдешь! — раздался крик Зотовой на всю лабораторию, так как Алексей бодро выскочил в коридор и быстро засеменил прочь, надеясь скрыться от преследовательницы в недрах академии.
— Ну, и чего ты встал? — толкнул плечом Трапинина.
— А-аа? Что это сейчас было?
— Наша Маша во всей красе! Давай, беги, спасай свою любовь, не дай ей прикончить Алексея, если она это сделает — вылетит из академии, и вы больше никогда не увидитесь.
— Ты э-т-то сер-рь-езно? — заикаясь переспросил Егор.
— А-ха-ха, — не выдержал я, рассмеявшись во весь голос.
— Придурок!
— Беги, Ромео, завтра расскажешь, чем дело закончилось. Да не тупи ты!
Егор еще пару секунд похлопал глазами, а затем рванул в коридор, споткнувшись на ходу и чуть не пробороздив носом пол, но устоял на ногах и побежал вслед за Марией.
Не знаю, каким раньше был Трапинин, но мне кажется, что парень поглупел. Вот что любовь с человеком делает? Нет, влюбляться точно не стоит. Мне нужен холодный ум и свежая голова, а чувства затуманивают разум. Егор вообще на теленка стал походить в присутствии Зотовой, скоро мычать начнет,позабыв человеческую речь, лишь бы его заметили.
— Ну-у-у, — я довольно улыбнулся, — Нет худа без добра. Теперь, можно считать, что отработка отменяется. Шкуры пропали, значит, и мы Алексею ничего не должны, а если бы и были — вряд ли он после сегодняшнего допустил нас к своей лаборатории, скорее — заставил обходить за километр.