— Кх-р, Кх-р, — захрипел эскулап, глотая воздух, — Вы что, хотите надругаться над несчастной? Это называется изнасилование, и я не собира…
— Семен Семенович, зачем вы бежите вперед паровоза. Вроде серьезный ученый, а ведете себя как десятилетний, несдержанный пацан. Не собираюсь я никого насиловать, но целовать придется.
— Уф-ф, вы серьезно считаете, что подобные действия чем-то помогут?
— Просто, давайте уже начнем. Вы излечиваете орган, восстанавливаете вокруг него систему энергоканалов, а я наполняю его жизненной силой.
— Эх, была не была! Поехали, молодой человек!
Глава 27
Это было сложно. Очень. Не только физически, но и эмоционально. Рабашский вливал энергию и лечил органы, потом подключался я, напитывая женщину жизненной силой. Осложнялось все тем, что Семен Семенович подозрительно на меня пялился, когда я начинал целовать Подольскую.
Если бы не получилось — уверен, эскулап оторвал бы мне голову.
Пронесло. Жизненная сила маленькими, но такими необходимыми порциями поступала в тело женщины.
Рабашский, не веривший до конца в мои способности, но воочию убедившись в том, что я не соврал — хмыкнул.
— До последнего не верил. Надо же, работает.
— А вы как думали? Конечно, работает. Я с такими вещами, как человеческая жизнь шутить не люблю.
Провозились мы больше половины дня, прерываясь пару раз на короткие перерывы. Лишь к половине третьего, когда сил не осталось ни у Семена Семеновича, ни у меня — остановились.
Устали как бобики. Рабашский приземлился на стул, вытирая со лба пот, я же плюхнулся прямо на пол.
— М-да, такими темпами мы провозимся несколько недель.
— Дольше, — простонал эскулап, — если проводить лечение каждый день, тогда может и уложились бы в месяц, но посмотри… Мы оба выжаты до предела. На восстановление уйдет время — самое меньшее пара суток, только потом сможем повторить. При всем желании, я не смогу вытащить из себя больше энергии, чем сейчас, но это ерунда… Вы, Максим, дали надежду. У нас есть шанс, а это многого стоит.
— Ничего Семен Семенович, с энергией я помогу. Буду сам вливать в Подольскую наряду с жизненной силой, вам же останется только проводить манипуляции по восстановлению. На это у вас энергии хватит?
— На это — да, но ты сам не боишься выгореть? Лучше не торопиться. Слышал поговорку: «тише едешь — дальше будешь»?
— Ага.
— Вот так и в нашем случае.
Я подумал-подумал и согласился. В принципе, время ничего не меняло, и если бы мы попытались ускориться, я каждый день чувствовал бы себя как выжатая половая тряпка и это с учетом того, что занимался пополнением резерва ежедневно.
— Хорошо, так и поступим. Пойдемте, что ли, пообедаем. Думаю, нас уже ждут в гостиной, и, Семен Семенович, оставайтесь сегодня у нас. Не стоит в таком состоянии куда-то ехать.
— Спасибо за предложение. Пообедать — пообедаю, а вот от остального откажусь. Меня, знаете ли, жена ждет, да и дома как-то спокойнее.
— Пусть будет так.
— А вам я бы посоветовал после трапезы сразу на боковую. На счет пропуска академии не переживайте, я позвоню, этот вопрос урегулирую.
Пришла моя очередь благодарить эскулапа.
Есть хотелось зверски, поэтому я быстро покидал в рот все, что было на тарелке, даже не распробовав вкуса, и извинившись, пошатывающей походкой побрел к себе в комнату, правда сначала попросил Петровича доставить эскулапа до места назначения.
Жаль, конечно, что при такой огромной потере энергии, мы сделали сегодня так мало. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Рабашский почти полностью восстановил энергетические потоки: расправил, убрал все закупорки, придал эластичность. Именно на это действо мы угробили прорву времени. Из органов подлатали только печень и то — не до конца.
Хорошо, что Подольская все это время была под сонным заклятием — неплохая замена общей анестезии.
Когда оказался в своей комнате, понял, что Алины не было на обеде.
Куда опять подевалась?
Вот так всегда, когда нужна — ее нет.
И что делать?
Потянулся за телефоном, собираясь попросить Элеонору прислать ко мне своих девочек, но передумал.
Даже я не настолько циничен, чтобы привести проституток в дом, где есть дети.
Кряхтя, поднялся с постели, на которую успел упасть ничком.
Придется ехать в «Алые паруса».
И все же, где шляется Алинка?
Не нравится мне все это. Надо будет обязательно выяснить.
У Эслер остался до полуночи. Девочки развлекли что надо. Элеонора только диву давалась, видя, как я меняю «жриц любви» одну за другой.