Начальник рудника покраснел от злости, вены на шее вздулись, на виске запульсировала жилка.
Интересно, а у «Бессмертных» инфаркты случаются?
Было бы просто отлично, если бы он сам себя на какое-то время вывел из строя.
Усмехнулся подобной перспективе.
— Николай Андреевич, пожалуйста, успокойтесь, — попыталась урезонить мужчину Влада, но бесполезно.
— Заткнись, бесполезная девка! — продолжил он орать, но теперь уже на свою подчиненную, — Недаром мне на тебя нажаловались, сука неблагодарная. Род тебя кормит, поит, а ты вместо того, чтобы выполнять свою работу, трахаешься с этими грязными ублюдками! Хотя, кто еще кроме них, посмотрит на такую обезьяну, как ты.
Мощная, большая Владислава под словами мужчины как-то враз съёжилась.
— Не слушай дебила, — перебил я начальника тюрьмы.
Подобное взбесило «Бессмертного» еще больше, и он выскочил из-за стола с намерением самолично расправиться с обнаглевшим каторжником.
Я же в это время вспомнил, что его фамилия, как и у моей знакомой — Дорофеев.
Ага, значит, скорее всего, этот урод являлся главой младшей ветви. Вот он-то мне как раз был и нужен.
Проявившаяся из-под пространства и взлетевшая для удара Коса Смерти остановила свой полет.
Вовремя. Еще бы немного и Дорофеев лишился головы.
Применив родовой атрибут, толкнул ублюдка обратно в кресло, а сам встал позади, приставив лезвие смертоносного оружия к незащищенной шее.
— Так-то лучше, — пробормотал довольно, возвращая привычный бег времени.
Глава 17
Вся спесь с начальника рудника слетела в один миг, как только он почувствовал холодное лезвие на своей шее.
Владислава тоже опешила и смотрела на меня, хлопая глазами и ожидая дальнейших действий, хорошо, что не вмешивалась.
«Бессмертный» быстро смекнул что к чему и сейчас нервно сглатывал слюну, боясь пошевелиться.
— Что вы хотите? Я всё сделаю, только не убивайте. Всё расскажу. Всё, что знаю. Если нужны деньги, тоже…
Ха-х, а начальник-то рудника оказался ссыклом. От страха он даже не пытался использовать магию, а может, просто был умнее и понимал, что сопротивление не поможет, только ускорит его конец.
Я же, заметив амулет, позволяющий магичить под куполом, быстро сорвал его с груди Дорофеева. Не хватало ещё, чтобы, опомнившись, он начал швыряться заклинаниями.
— Цыц! — рыкнул негромко и перевел взгляд на женщину, — Влада, этот хрен вправе подписать документ о твоем выходе из рода?
— Д-да.
— Замечательно. Давай, составляй, ублюдок, да побыстрее.
— Погоди, Максим, а как я потом без рода? Куда подамся?
— Хочешь всю жизнь провести на этом сраном руднике?
— Нет, но…
— Сама же сказала, что ко мне в род пойдешь.
— Пойду, только кто меня туда возьмёт?
— Я, — хмыкнул в ответ, — Кстати, я не представился по-настоящему. Меня зовут Максим Александрович Орлов и я являюсь действующим главой рода.
Может, конечно, не совсем, потому как нужно еще доказать свою невиновность и официально оформить гербовые бумаги, но по факту так и есть. Остальное сейчас не имело значения.
— Знаешь, глава рода, — нахмурилась женщина и скептически посмотрела на меня, — Я как-то не думала, что всё обернется подобным образом. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Нападение на начальника рудника — это смертная казнь. Если я сейчас соглашусь с твоим предложением, то тоже попаду под раздачу. Что ты собираешься делать после того, как он подпишет? И вообще, — прищурила глаза Влада, зачем ты суда пришёл? Точно ведь не за тем, чтобы заставить Николая Андреевича оформить мне выход из рода.
— Верно.
— Он пришел меня убить, — пробормотал Дорофеев.
Страх, который поначалу обуял «Бессмертного» — отступил, и он обрел былую уверенность.
Владислава поменялась в лице и уставилась на меня молча спрашивая: — Серьезно?
Подтвердил кивком головы.
— Я хочу заключить сделку, — прошипел «Бессмертный».
— Хм-м и что ты можешь предложить?
— Я могу рассказать, где скрываются такие, как я. Ты ведь их ищешь? Если хочешь, перебей их всех, только меня не трогай.
— А почему ты думаешь, что я не вышибу из тебя правду без всяких сделок?
— Можешь хоть резать, но просто так я ничего не скажу. Какой в этом смысл, если ты всё рано меня убьёшь?
— Ты что, мазохист? Если так любишь боль, мог бы сразу сказать.