Вот тебе и совещание, вот тебе и час. С начала вызова духа прошло намного больше времени.
Глава отдела Запрещёнки вытягивал из «Бессмертного» информацию, как рыбу из воды: ловко, быстро, с подсечкой и подготовленным заранее садком.
Я даже восхитился. Мне такому учиться и учиться.
Только когда Андрей Григорьевич утолил свое любопытство, я устало выдохнул.
— Наконец-то, — промурлыкала Смерть, заинтересовавшись: — Макс, он тебе больше не нужен?
— Нет, можешь забирать, — ответил мысленно, а в слух произнёс, — Илья, отправляй дух обратно.
Во взгляде дяди полыхнул ужас, ибо Владимир Орлов прекрасно осознавал, что его ждет на той стороне.
Малефик начал свою магию, но остановился, когда услышал выкрик от своего начальника:
— Стоп! Что ты делаешь? Даже не думай его отпускать. Сейчас законсервируем. Этот кадр может нам еще пригодиться.
— Андрей Григорьевич, не нужно, — произнес твердо.
— Это не тебе решать, Орлов. Такой возможности может больше не представиться.
— Я всё понимаю, но стоит ли оно того? Вы же не хотите ссориться, — я закатил глаза кверху, — с ней. Поверьте, это не в ваших интересах.
Глава отдела Запрещёнки раздраженно выдохнул и провёл ладонью по волосам.
— Твоя правда. Я не собираюсь перечить вам, госпожа, — произнес Андрей Григорьевич, — Она ведь меня сейчас слышит?
— Ага, слышит, — подтвердил я, чем вызвал немалый шок на лице малефика, который вообще мало что понимал, но делал умный вид и поддакивал невпопад.
Глава отдела Запрещенки тоже прочувствовал момент и махнул рукой, давая толстяку сигнал к действию.
Я прекрасно знал, что Смерть могла сама утащить обратно дух дядюшки, но по определенным причинам не стала этого делать. Лишь дождавшись, когда малефик начнет свою работу, немного его подтолкнула.
Пространство вновь дрогнуло, пошло рябью, постепенно затягивая в себя призрачную фигуру.
— М-м-мм, — послышалось довольное, — Великолепно. Мням-Мням.
— Приятного аппетита, — пожелал мысленно.
— Что будем делать с трупом? — задала существенный вопрос Стелла.
— Я предлагаю сжечь.
— Нет, — не согласился со мной Андрей Григорьевич, — Если твоя хозяйка не против, то я бы хотел оставить тело Владимира Орлова для вскрытия. Вдруг найдем что-то интересное.
— На здоровье, — фыркнула Смерть, — Дальше разберешься без меня, а то я и так отвлеклась слишком надолго.
— Пока, подруга.
— Ну, так что? — нетерпеливо уточнил глава Запрещёнки.
— Забирайте. Можете делать с ним всё, что хотите.
Я был уверен, что как только покину здание Службы Безопасности, они попробуют вновь призвать духа, а может быть и поднять мертвеца. Надеюсь, у Андрея Григорьевича хватит ума этого не делать. Хотя, над ним тоже имелось начальство, которое запросто могло отдать приказ, так что крутись — не крутись, а выполнять пришлось бы.
Усмехнулся.
Пускай пробуют. Ничего у них больше не получится. Душа дядюшки отправилась в небытие без права на перерождение, то — что осталось в камере на кушетке, всего лишь начинающий разлагаться кусок плоти.
Когда труп дяди увезли, сразу обратился к Андрею Григорьевичу:
— Что дальше?
— А дальше мы идем в мой кабинет. Результаты допроса завизируют и принесут на подпись. Их копии я сам отправлю в другие охранительные структуры, так что считайте с завтрашнего дня к вам больше не будет никаких претензий. Смело вставайте во главе рода.
Глава отдела Запрещёнки чеканя шаг быстро шел по коридору, а мы со Стеллой пытались не отставать.
Поднявшись на минус второй этаж, подошли к дубовой двери.
— Прошу, господин Орлов.
— Благодарю.
— Стелла, оставь нас, разговор будет конфиденциальным, — непререкаемым голосом произнес Андрей Григорьевич.
Глава 24
Как я и предполагал, Соколов действительно решил сделать из меня агента Имперской Службы Безопасности. Он не стал ходить вокруг да около, сразу выложив все карты на стол. Начальник отдела Запрещёнки мог бы наплести с три короба, наобещав различных плюшек, разливаясь соловьем о том, как у них всё замечательно устроено и какие привилегии имеют служащие СБ, но понимал, что юлить со мной не стоит, точнее, не со мной, а с моей работодательницей.
Четко изложив свою позицию, он подтолкнул распечатанный договор. Похоже, мысли о том, что я могу отказаться, у него не возникало.