С большой высоты та жизнь, что была внизу, казалась какой-то далёкой, чужой. По контурам карты-города ходили очень маленькие люди неправильной формы. Они что-то делали, что-то искали, суетились, проживая в суете свою короткую и малоосмысленную жизнь. Смотря на всех других людей сверху вниз, человек начинает ощущать свою исключительность в познании мира, а потому появляется желание занять исключительное место в социальном положении среди существ, которые и населяют мир. Это распространённое заблуждение всех диктаторов и простых людей, смотрящих на иных свысока. Всё это Меченый понял только сейчас, здесь на высоте, а истина, как и житейская мудрость, находится где-то там, внизу. Она лежит на улицах. Она едет в автомобилях. Она ходит, задевая себя локтями. Множество маленьких людей, хаотически выполняющих свои функции, каждый по крупице, собирают эту истину в одно целое. И в этом целом нет места для киллера - житейская мудрость не предполагает возможность самоуничтожения...
Эти мысли разрывали Меченому душу. Он вдруг вспомнил детство. Детство - пора надежд. Кто-то сказал, что если ты ждёшь от жизни только хорошего - значит ты ещё ребёнок, если ты надеешься на лучшее, а приходят, в основном, разочарования - ты молодой человек, когда ты уже не ждёшь ничего хорошего, а вместе с бедами иногда приходят и радости - ты взрослый, умудрённый опытом человек, но если ты уже ничего не ждёшь от жизни, и тебя не радуют радости и не огорчают горести - то ты самый настоящий старик. Меченый не мог себя отнести ни к одной из этих категорий. Он чувствовал себя выпавшим из этой общественной схемы, своего рода - изгоем общества. Очень хотелось вернуться назад. Но можно ли вернуться, вновь убив? Можно ли начать новую жизнь, отобрав чужую? Можно ли войти в счастливое будущее, лишив другого человека этого будущего.
Наконец "клиентка" вышла из салона. Она пошла неторопливым шагом через площадь к остановке автобуса. Меченый быстро поймал её в оптический прицел своей итальянской снайперской винтовки. Видя свою потенциальную жертву сверху и со спины, он, всё же, не мог не заметить, что она стройная и довольно молодая женщина. Ему стало её жаль... Но обратной дороги нет! Это в последний раз и всё - дальше будет совершенно новая жизнь, полная счастья и любви...
Палец плавно, привычным движением нажал на спусковой крючок. Из ствола вылетел кусочек свинца и устремился вперёд, чтобы поскорее отнять чужую жизнь...
Пуля пробила шляпку и женщина, слегка передёрнувшись, упала лицом вниз. Мгновенная смерть. Со стороны могло показаться, что она просто споткнулась, а упав, сразу уснула.
Меченый отшвырнул винтовку в сторону. Она ему больше не понадобится. Всё закончилось. Винтовка "чистая" - ни номера, ни отпечатков пальцев на ней нет. Она никого и ни к кому не приведёт.
Как же он себя плохо чувствовал! У Меченого кружилась голова. Его подташнивало. Сердце, о существовании которого он и не подозревал, стучало с перебоями, а то сжималось сильно, сильно... Спустившись вниз, он направился к своей машине, которую оставил за два квартала от площади. Очень не хотелось проходить возле своей последней жертвы, но надо было поскорее убираться с места происшествия.
Возле убитой уже было несколько человек. Кто-то говорил, что это сердечный приступ. Кто-то возражал, что, мол, дамочка просто пьяная. Кто-то звонил в скорую помощь. Кто-то пытался проверить пульс. Заметив кровь под шляпкой, пожилой мужчина (возможно доктор) перевернул тело убитой.
Меченый увидел лицо своей жертвы и застыл от ужаса. В луже крови, окрасив жёлто-золотистые волосы в красный свет, с широко открытыми глазами лежала Наташа!
Его Наташа!!!
Удивлённый окаменевший взгляд девушки как бы спрашивал: Почему? За что?
Парализованный шоком, Меченый не мог ни шевельнуться, ни отвести свой взгляд от остекленевших глаз любимой...
Жизнь закончилась.
Что было дальше, Меченый практически не помнил. Он находился в полной прострации, всё шёл куда-то, пока не засыпал на ходу, слыша чьи-либо слова, совершенно не понимал их смысл, снова куда-то шёл и шёл...
Когда рассудок постепенно вернулся, он уже точно знал, что жизнь закончилась, что жить без своей любимой он не будет, и первым из желаний было покончить самоубийством. Но мысль о том, что те нелюди, которые заставили его убить самого дорогого, самого любимого человека, будут жить и дальше будут убивать одних, а другим коверкать жизни, приводила Меченого в ужас и ярость. Он решил, что должен сперва освободить мир от этой нечисти, а уже после этого уйти и сам. Своё существование он начал рассматривать только как временное функционирование ради выполнения определённой миссии.