Мы смотрели по сторонам, но никого не было видно. Дети прижимались к Алисе, а она и сама не знала - радоваться или страшиться происходящему.
Спустя минуту из недостроенного здания вышел человек, в руках он держал винтовку с оптическим прицелом. Высокий, крепко сбитый, в чёрной кожаной куртке, невозмутимый и угрюмый, он производил впечатление классического киллера. Неожиданно улыбнувшись, наш спаситель сказал:
- Привет, Маркиз!
Ещё не отойдя от шока, я снова был поражён - передо мной стоял Глеб Петров! Он довольно сильно изменился. Только произнесённая моя афганская кличка дала мне зацепку, чтобы идентифицировать чуть уловимые знакомые черты, и узнать в них своего боевого товарища.
- Меченый? - спросил я, всё ещё не веря глазам. - Живой...
Мы обнялись. Я ещё никогда не испытывал таких противоречивых чувств. Встретить друга, которого мысленно хоронил все эти годы, но, при этом, продолжая надеяться, что он жив, да ещё при обстоятельствах, когда он спасает жизнь и тебе и твоим близким людям - это, как раньше говорили, совершенно нетипично. Даже очень нетипично, если учесть, что в руках у него снайперская винтовка, но формы стрелка спецназа на нём не наблюдалось.
Я представил Глеба своим спутникам. Выражение слов благодарности, он быстро прервал:
- Надо отсюда уходить. У меня здесь рядом машина, но чистого адреса нет.
- У меня есть, - сказал я.
Мы поехали загород. Дом моего приятеля-спецкора был не очень, но несколько комнат в доме и удобства во дворе, давали нам возможность на относительно сносное существование в течении нескольких дней. Мой приятель, даже будучи в столице, посещал этот дом крайне редко. У него есть роскошная квартира в центре и, унаследовав этот ветхий домишко, он совершенно не уделял ему внимание.
Было уже время обеда (хотя я ещё и не завтракал). Алиса пошла в магазин за продуктами, а Никита с Томой начали наводить порядок в доме. Мы с Глебом уединились. Я жаждал узнать, что происходило с другом после пленения в афгане. Дом находился на дальнем отшибе этого населённого пункта, поэтому пока Алиса сходила в магазин, пока приготовила обед, - у нас было достаточно времени на воспоминания...
История Меченого поразила и произвела на меня довольно угнетающее впечатление. Одно дело, когда узнаёшь нечто такое из книги или телевизионной программы, и совершенно другое, если это исходит от первоисточника, который находится с тобой рядом, да ещё является твоим боевым другом.
Да, покарёжила судьба Глеба...
Нет, его нельзя назвать жертвой обстоятельств. Так или иначе, но он преступник, - и это факт, но у меня, скажу по совести, язык не повернётся обвинить во всём его. Как же эта жизнь несправедлива! Как часто она готовит нам испытания, как часто отбирает то, что всю жизнь ждал и искал. Я всё это прочувствовал на себе, когда Алиса находилась в руках у этих криминальных "патриотов". Но что значат все мои неприятности в сравнение с трагической судьбой моего друга! Нет, не мне его судить...
Кто знает, сумел бы я также достойно вести себя в плену, сумел бы вообще всё это вынести? А за всё то зло, что Глеб сотворил, Бог его уже наказал, и до последних минут жизни, ему суждено себя казнить и проклинать - это, возможно, самый тяжёлый крест, самая тяжёлая кара.
Но некоторые мысли не давали мне покоя, они терзали и сверлили душу. Я должен был спросить об этом у Меченого, хотя очень боялся услышать ответ, который мог бы разделить нас пропастью ненависти. И пока мы были "с глазу на глаз", а Алиса возилась на кухне, я решился.
- Слушай, Глеб... Мой сосед, Бегунов...
- Ты хочешь спросить, не я ли его убил? Нет, не я.
- А майора Никитина и доктора наук Лазаревича?
- Тоже не я. Мне поручалось убирать только представителей преступного мира. Я ведь тебе объяснял, я - белый киллер.
Уже легче - один камень с души упал.
- Я так понимаю, - продолжил я, - что ты уже в теме по поводу всего происходящего?
- Не совсем. Я знал, что все ищут какой-то диск. Недавно я узнал, что в поисках этого чёртового диска все кружатся вокруг писателя Юрьева, как мотыльки вокруг лампочки, но что это ты, я понял только на стройке.
В общих чертах, я объяснил Глебу суть происходящего.
- Да, - покачал он головой, - я и сам не предполагал, насколько всё серьёзно. Я даже мысли не имел про политическую ориентацию этой банды.