- Румынов? - вступил в разговор Меченый. - Мне его заказали. Ну, то есть, не совсем заказали. Я должен прострелить ему плечо на митинге в центре города.
- Мякоть плеча, - уточнил я. - Да ещё стерильно-чистой пулей.
- Откуда ты знаешь? - удивился мой друг.
- Об этом уже полгорода знает.
- Нам об этом рассказал один чин из Службы Безопасности, - объяснила Алиса.
- После этого, Румынов станет "народным мучеником", который борется за правду и счастье для простых людей, и миллионы ошельмованных обывателей пойдут за ним, чтобы отвоевать своё светло-коричневое счастье, - развивал я мысль. - Этот новоявленный мессия, проповедник "новой демократии", выведет одураченных людей на улицы и будет, через средства массовой информации, внушать всем остальным гражданам страны, что это народ его поддерживает, что он истинный народный вождь, что только он может принести людям счастье и свободу. Тогда и произойдёт очередная революция. Лишь бы всё было профинансировано в полном объёме - любая революция стоит огромных денег. Но кто грабит весь мир, у того денег хватит на любую революцию. Поэтому Румынова профинансируют из-за океана от и до.
- Я видела их собрания, - поделилась впечатлением Алиса. - Там всё больше молодёжь. Даже школьники есть.
- Ещё не сформировавшиеся личности - самая лёгкая добыча, - объяснил я. - Нет, конечно, обыватели тоже легко зомбируются, но они инертны и неповоротливы. А у молодёжи энергии через край, они хотят сделать что-то хорошее, судьбоносное для страны. А учитывая, что в их возрасте очень распространено ложное ощущение всезнания, то идеологическим мерзавцам остаётся их только прозомбировать примитивными политическими лозунгами и сориентировать в направлении приложения своих сил. Именно молодые люди, с ещё не окрепшими умами, чаще всего попадают в различные сатанинские секты. Тоже самое происходит и в политике. Нацисты всегда ориентировались на желторотых юнцов, которых можно было убедить в чём угодно. Они говорят, что подросток - это чистый лист бумаги, на котором можно написать что угодно. И они готовы измарать эти чистые листы, эти ещё детские души, своей коричневой грязью. Отведя им роль пушечного мяса, такие как Румынов, готовы по их трупам пройти на олимп власти. Что мне особенно неприятно, так это то, что вся эта мерзость прикрывается патриотизмом и демократией.
- Получается, что Румынов ещё хуже всех криминальных авторитетов, - задумчиво сказал Меченый.
- Много хуже! - заверил я его. - Бандиты калечат жизнь единицам людей, а такие как Румынов в состоянии уничтожить и обездолить миллионы... Я общался с ним. От него так и веет могильным холодом.
Меченый о чём-то задумался, а Никита встрял в разговор:
- Харе мозги политикой грузить. Хотите - анекдот слабаю?
- Ну, сла... Расскажи, - согласился я. - Только базар фильтруй, так как мы университеты городских подворотней не проходили.
- Чё?
- Говорю: начинай.
- Не буду, - почему-то обиделся Никита.
- А хотите загадку? - спросила Тамара. - Какая бомба самая сильная?
- Атомная, - сказала Алиса.
- Нет.
- Нейтронная, - предположил Меченый.
- Нет.
- Конечно, водородная, - без тени сомненья сказал я.
- Нет, не угадали!
- А какая?
- Резиновая!
- Какая? - засомневались мы.
- Да, резиновая, - подтвердила Тома. - Год назад такую бомбу сбросили на Китай. С той поры погибло сто миллионов человек, а она до сих пор ещё прыгает... Но китайцы не возражают - проблема перенаселения.
Я погладил Тому по голове.
- Хорошая девочка.
- Главное - добрая, - рассмеялась Алиса.
- Хватит резвиться! К нам гости, - раздался встревоженный голос Меченого.
К назначенному месту встречи подъехал лимузин с затемнёнными стёклами. Впрочем, они сейчас все тонированные до невозможности. Иногда у меня складывается такое впечатление, что по городу ездят в гробах тысячи вампиров, которые боятся солнечных лучей...
- Так, я пошёл. Меченый - на позицию. Остальным не высовываться, - раскомандывался я скорее от волнения, чем для организации нашего маленького отряда.
Выйдя на открытую местность и, особо не спеша, я направился к автомобилю-"гробу". Увидев меня, из автомобиля вышло трое. Один из них был генералом Маковым. Двое других, с автоматами в руках, выполняли (вне сомнений) функции телохранителей. Водитель остался сидеть в машине. Расклад с автоматчиками, мне не понравился.