- Вы живы? Я уже думала... Почему не стреляете?
- Где дети? - ответил я в несвойственной мне манере - вопросом на вопрос.
- В укрытии, - ответила любимая.
- Иди к ним.
- Что вы задумали?
- Ничего нового. Уходи отсюда! - отрезал я.
Вероятно, что выражение моего лица полностью отражало сложившуюся ситуацию и, увидев его, Алиса заплакала.
- Маркиз, они уже рядом! - прокричал шёпотом Меченый.
Ну вот и всё - осталось сыграть последний аккорд нашей жизни. И не надо грустить. Счастье солдата - это погибнуть от пули, а не от водки, старости или болезни... Как же медленно темнеет! Дни стали длинней... В темноте у нас ещё был бы шанс уйти, или, по крайней мере, спасти детей. Как всё неудачно и глупо...
Мы с Меченым встали в полный рост и открыли огонь. В горячке боя, я даже не сразу сообразил, что нас не двое, а трое. Слева от меня стояла Алиса, и также стреляла из автомата. Эх, Алиса, Алиса! Зря ты это...
Патроны закончились. Положили мы немало оппонентов, но для них - это были терпимые потери. В живых оставалось несоизмеримо больше, и они, отпрянувшие назад, вновь начали поворачиваться к нам. Мы же стояли, как комсомольцы на расстреле. Нет, страха не было. Уже не было даже злобы и ненависти. Осталась только усталость, огромная смертельная усталость. Да, именно СМЕРТЕЛЬНАЯ усталость...
Шли секунды, но ничего не происходило. Никто не стрелял. У нас ещё были пистолеты с патронами, но уже в этом не виделось никакого смысла. Отчего же не стреляют наши враги? А боевики, вместо того, чтобы нас расстреливать, остановились, начали растерянно озираться вокруг, затем стали бросать оружие и поднимать руки вверх... Галлюцинации! Что только со страху не привидится...
Нет, это не были галлюцинации. Шум боя, который всё ещё стоял у меня в ушах, не позволил сразу услышать рёв моторов машин и бронетранспортёров, которые блокировали прилегающие территории, а также увидеть сотни бойцов спецназа, бегущих к нам со всех сторон. Над местом действия зависли два боевых вертолёта.
Я подумал, что это и есть та поддержка и защита, которую мне обещал Маков. Но пришла она не от него. Любопытно: от кого же?
Мы бросили на землю бесполезные автоматы и ошарашено смотрели по сторонам. Вокруг нас бегали люди - кричали, матерились, одевали наручники, уводили задержанных. На нас же никто не обращал ни малейшего внимания, как будто нас не было, а если и были, то совершенно невидимы, и именно поэтому никто даже не смотрел в нашу сторону. Мы перешли в разряд зрителей этого театрального действа!
Я, грешным делом, вновь подумал о галлюцинациях, но рядом рыдала Алиса, и делала это, она уж очень натурально... Я обнял любимую и стал успокаивать. К нам подбежали Никита и Тома. Они тоже плакали, но как-то по-детски легко, совсем не вытирая слёз, и с большим интересом рассматривая всё происходящее вокруг. Я опять позавидовал тем, кто может просто поплакать и, тем самым, разрядить нервную систему от перегрузок.
Тьма всё-таки начала отвоёвывать пространство у света, превращая его в сумеречный вид. В наступившей полутьме, которую безжалостно разрезал свет автомобильных фар и вертолётных прожекторов, всё происходящее стало выглядеть ещё более эффектным, нереальным, и даже загадочным.
К месту действия подъехали два лимузина. Судя по генеральским лампасам на форменных штанах вышедших из авто людей, это приехало начальство. Главным был по-видимому генерал-лейтенант, который сразу же направился к нам, по пути отдавая всем приказания. За его спиной семенил, безнадёжно пытаясь укоротить свои шаги, а от этого спотыкаясь, полковник Тихий.
Когда они приблизились к нам, раздался знакомый бас:
- Слава Богу, живые.
- Местами, - пробурчал я.
Генерал-лейтенант строго осмотрел нас всех по очереди, после чего вернул взгляд на меня и сказал:
- Диск.
- Да пошёл ты... - недовольно отозвался я.
- Я заместитель руководителя Службы Безопасности, Левитин Николай Петрович, - представился тот.
- Я рад за вас. У вас будет хорошая пенсия, - продолжал я хамить.
- Если вы мне не доверяете, то можете отдать диск полковнику Тихому, которому и поручено непосредственное проведение операции. Хоть ему то вы верите?
Мне уже было всё равно. Я так устал, что даже не высказал никаких эмоций, когда узнал в бравом генерале полковника Левитина, которого спас когда-то в Афганистане.
Ко мне обратился Тихий: