Поймав себя на мысли, что думаю о себе в прошедшем времени, я задался вопросом: неужели я умер? Но если я умер, то как могу думать? Пришёл к выводу, что только ранен, и всё это вижу в бреду. Мне вдруг до смерти захотелось жить - ходить по изумрудной траве, купаться в прохладной речке, вдыхать аромат свежескошенного сена! Бросив взгляд на автомат, я осознал, что это всего лишь кусок железа, который смял удивительной красоты ромашки, прекрасные живые цветы. Холодное смертельное оружие попирало самое дорогое, что есть на свете - жизнь! Мне захотелось всё начать сначала, никого больше не убивая. Я осознал, что такое жизнь. А понять это оказалось возможным, только почувствовав холодное дыхание смерти, ощутив её могильную насквозь пронизывающую сырость. Меня поразило осознание того, что как не велика пропасть между жизнью и смертью, их разделяло только маленькое стальное колечко гранаты. Такая малость! А возврата нет. Всё...
Потом у меня зарябило перед глазами и начали проступать очертания уже не раз проклятого пейзажа: горы, песок, верблюжьи колючки и убегающие душманы. Тут к пейзажу примешался инородный звуковой фон, как будто миллионы пчёл приближались из-за гор. Только вместо пчелиной армады, я увидел на небе три вертолёта, которые сходу вступили в бой, поливая свинцовой смертью в панике бросавших поле боя духов. Я хотел крикнуть, что не надо никого убивать. Конечно, меня никто бы не услышал, но даже этого я не смог сделать - горло пересохло, на зубах скрипел песок, не было даже слюны, чтобы увлажнить горящие губы.
- Но почему вы не взорвались? - чуть не плача спросила Алиса.
- Карман оказался слишком маленьким для гранаты и предохранительная чека не разжалась. Повезло. Но как объяснить все эти видения, я не знаю. Конечно, при таком шоке могло что угодно привидеться, но всё было настолько реально, так всё было явственно...
- Что было дальше?
- Ну что было дальше... Меня подобрала бронеколонна. Вопросов никто не задавал, так как все решили, что у меня контузия. А я ехал на раскалённой броне и думал, что больше никого и никогда не буду убивать. Я стал другим человеком, новым от осознания непрочности грани между жизнью и смертью. Маленькое стальное колечко открыло мне истину. По крайней мере, мне так тогда казалось.
Афганистан, среди всех прочих стран,
Остался совершенно непонятен.
Афганистан - земля открытых ран.
Афганистан - страна кровавых пятен.
- Да, сколько людей погибло зря. Зачем нам была нужна эта война...
- Как знать, Алиса, как знать... Время - странная штука. Оно расставляет акценты, меняет представление о прошлом, помогает взглянуть по другому на вещи, как казалось, очевидные. Мы сначала искренне верили, что выполняем интернациональный долг, что эта война необходима. Потом решили, что эта война была, по крайней мере, ошибкой. Страшной ошибкой, за которую заплатили тысячами жизней. Сейчас же, анализируя всё происходящее после той войны, становится очевидным, что в течении десяти лет мы сдерживали развитие мирового терроризма, уничтожали базы боевиков и ограничивали сферу влияния. С нашим же уходом, началось золотое время для них. Впрочем, вы всё это знаете не хуже меня... Да и что это я всё о себе, да о себе. Расскажите лучше вы о себе.
- Что вы хотите знать?
- Всё!
- Очень мило, - задумчиво произнесла моя собеседница. - Вроде и нечего рассказывать. Родилась я в Грузии, в городе Батуми, как он тогда назывался. Жила с мамой. Когда мне было пять лет, мама вышла замуж за художника-грузина. Ещё через два года его пригласили на работу сюда в столицу, и мы переехали вместе с ним. Здесь закончила школу, потом юрфак. Прошла стажировку в районной прокуратуре, где меня и оставили работать. На первом же деле засомневалась в правильности выбора профессии.
- Почему?
- Я - стажёр и мой наставник, опытный следователь прокуратуры, выехали на убийство. Когда приехали, кого там только не было: и работники уголовного розыска, и участковый, и криминалисты, и ещё бог знает кто. Не было там только трупа. Понимаете, соседка зашла к соседу, видит - тот мёртвый, вызвала полицию. Когда опергруппа приехала, зашли, а в квартире никого. Мой наставник спрашивает: "Где труп?" А ему отвечают: "Нет трупа. Украли". Следователь говорит: "Значит, украли? Мы кражами не занимаемся. Это дело уголовного розыска". "Извините, - возразили оперативники, - мы занимаемся розыском преступников, а мелкие кражи в компетенции участкового инспектора". На что участковый ответил: "Пока нет заявления от потерпевшего, я его искать не буду!" Я слушала всё это, и не могла понять, что происходит и куда я попала. Почудилось, что я нанялась актёром в цирк или театр абсурда. Вот тогда и засомневалась, а ту ли я профессию выбрала.