У меня появилось непреодолимое желание предложить Алисе завести совместных детей. А что, у нас хорошие могли получиться дети, а при её красоте, ещё и очень симпатичные (это как минимум). Я бы её любил, и детей бы любил, заботился бы о них, не обижал. И всё бы у нас было хорошо. Но что-то меня останавливало, что-то не давало признаться в любви, а ведь я уже любил, любил по-настоящему, любил безумно!
Затащить любимую женщину в постель и не сказать ни слова о любви - это свинство. Но в памяти всё всплывали события последних дней. Мне начинало казаться, что я не вправе привязывать к себе Алису. Если она согласится, то будет уже думать о нас, как об одном целом, о том, что мы вместе навсегда... А сегодня или завтра меня убьют - что тогда? Опять катастрофа в личной жизни. Нет, сначала надо выбраться из этой заварухи, выбраться живым, а вот тогда, когда опасность уже останется позади, можно будет отдать любимому человеку себя всего. А если Алиса не согласится быть со мной, если для неё это не так серьёзно как для меня, то лучше последние дни или часы прожить в неведенье, питаясь иллюзиями и надеждами, такими ненадёжными и зыбкими, но уж очень приятными и сладостными...
Мы с Алисой оба растерялись, смешав свою личную жизнь с криминальным расследованием, и уже не понимали как быть дальше. Мысли приходили то о любви, то о страшной организации, которая охотилась за мифическим диском и могла в любой момент нас раздавить - уничтожить не мифически, а реально, уничтожить по-настоящему.
- Алиса, я не знал как тебе сказать... Да и должен ли я тебе вообще это рассказывать. Но, мне кажется, я не вправе скрывать от тебя правду. Я не Бог, и не могу точно определить, где ложь во благо, где правда во зло, а где всё наоборот. Ну, в общем, дело вот в чём: получается, что Михаил Николаевич Бегунов - это твой отец.
И я всё рассказал ошарашенной Алисе.
Глава 6
Алиса всё никак не могла прийти в себя. То вскакивала, начинала ходить по комнате взад-вперёд, то садилась и начинала бормотать себе под нос:
- Нет. Не может быть. Тут какая-то ошибка...
- Во-первых, Алиса, успокойся. Во-вторых, мы можем пойти в квартиру соседа и посмотреть фотографию.
- Квартира опечатана.
- Ну и что? Ты следователь прокуратуры, а у меня есть ключи.
- У тебя есть ключи от квартиры убитого?! - почему-то удивилась Алиса.
- Конечно. И всегда были. И у Михаила Николаевича был ключ от моей квартиры.
- Зачем?
- Ты странные вопросы задаёшь. Зачем? Хотя бы затем, что так удобнее. Потеряю я, к примеру, ключ и, вместо того чтобы выламывать двери, просто возьму у соседа запасной. Или, скажем, забуду выключить утюг, но не стану лететь через весь город, лезть через балконы с риском для жизни, выбивать окно, а просто позвоню соседу. Может и трубу прорвать... Да мало ли, что может случится. Главное, чтобы запасной ключ от твоей квартиры был у надёжного человека, которому ты можешь полностью доверять.
- Значит, вы были очень близки?
- Да уже последние года два, Бегунов ко мне относился как к родному сыну. Я и сам стал его почитать как отца, тем более, что у меня такового никогда не было. Так что мы с тобой почти родственники... Извини. Но теперь ты понимаешь, почему я влез в это дело?
- Постой! Но тогда, если б он знал где диск, то непременно бы рассказал тебе, - объявила Алиса.
- Не обязательно. Такая информация убивает своих носителей. Вряд ли он желал мне плохого. Посуди сама, я ещё даже не держал этот диск в руках, а на меня уже было два покушения. А почему? Только оттого, что я один раз, при свидетелях, заговорил о диске, совсем о другом диске, но этого оказалось достаточно, чтобы на меня объявили самую настоящую охоту. Это страшный диск. Да, всё как в криминальном романе. А по законам жанра, мы просто обязаны пойти в квартиру убитого и сделать там небольшой обыск, тем более что ты, скорей всего, его дочь, а я, вне всяких сомнений, почти что его сын. Пошли...
Мы вошли в квартиру Бегунова и замерли от неожиданности всего увиденного. Сказать, что в квартире был бардак - это значит не сказать ничего. Всё было перевёрнуто, переломано, разобрано, весь паркет вскрыт, телевизор и другая техника разобраны на запчасти, матрасы и подушки разрезаны, кафель в туалете и ванной отодраны от стен, даже рамы на окнах разломаны... Нет, такого я ещё не видел!
- Да, - сказал я, - маленький обыск провести не удастся, потому что здесь уже провели большой обыск. Очень большой обыск.
- Последний день Помпеи, - прошептала Алиса.
Она, от всех переживаний и увиденного, невольно захотела присесть, но не нашла куда. Стулья были переломаны. Из дивана торчали пружины.