Но, увы, как говорил капитан Врунгель: "Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт". Карта Лазаревича оказалась бита, точней сказать: бронебит оказался бит. Во время очередных испытаний на полигоне пошёл дождь и, спустя двадцать минут нахождения в водной среде, бронебит взорвался, взорвался весь, без осколков, без остатка, создав взрывную волну огромной силы. Разнесло половину полигона. Погибли люди. Изобретатель чудом уцелел, но из него сделали "козла отпущения". Комиссия по расследованию происшествия установила, что при относительно длительном соприкосновении с водой молекулярная структура бронебита разрушается, накапливая при этом огромное количество энергии, которая, достигая критического состояния, освобождается и превращается в взрывную волну колоссальной силы. Продолжать работы по бронебиту комиссия запретила, а Лазаревича обвинили в должностной халатности, которая повлекла за собой гибель людей, и просто выгнали.
Он начал прикладываться к бутылке. Жена ушла. На работу по профилю не брали. Перспективный молодой учёный начал откровенно спиваться. Квартиру пропил. Сейчас перебивается случайными заработками. И вот, пару дней назад, разгружая на какой-то загородный склад новенькие мусорные баки, он узнал свой сплав. Мусорные баки были сделаны из его бронебита! В любой момент их могут выставить на улицы столицы, а там уже до первого дождя...
Максим Лазаревич конечно бредил, но делал это, он очень убедительно, даже талантливо, несмотря на сильно заплетающийся язык. К концу рассказа, он начал клевать носом, пока совсем не уснул. Я подумал, что это замечательный сюжет для книги. Да, надо будет его использовать...
- Привет, котик!
Передо мной стояла стриптизёрша, свесив свои прелести над столиком. Что-то было в ней знакомое...
- Ты что, не узнаёшь меня? Я Вика. Этот танец я посвящаю тебе, а потом мы сможем с тобой побаловаться.
Эта пышногрудая блондинка была одной из двух стриптизёрш, которых я встретил во время своего первого посещения этого борделя с поэтическим названием "Сириус". А ведь Сириус, по давним поверьям, считается звездой несчастья. Что ж, очень может быть.
Вика мне подмигнула и полезла на небольшую круглую сцену, в центре которой возвышался блестящий металлический шест. Я понял, что пока мой собеседник спит, а Вика доводит до экстаза своей неподражаемой грудью присутствующих "бабуинов", мне пора сматываться. Требовать "продолжение банкета", я был не склонен. Поставив перед спящим доктором наук почти полную бутылку итальянского винного коктейля (проспится - надо будет похмелиться), я ретировался на улицу.
Всё-таки надо больше встречаться с разными незнакомыми людьми. Сколько интересного можно от них узнать. Какие невероятные истории, какие фантазии и глупости можно услышать, в коих очень мало правды, но очень много материала для новых книг. Да, чтобы не "исписаться", писатель должен черпать сюжеты для своих очередных творений именно у своих читателей, которые впоследствии станут "потребителями" уже "готового продукта". Вот такой круговорот литературы в природе.
Но это всё в витиях, а в реальности - опять пустота. Я опять ничего не узнал, не нащупал ни одной ниточки, которая могла бы привести к убийцам Бегунова и Никитина. Я себя ощущаю совой, которая летает при дневном свете и не видит ничего. Совы видят ночью. А ночью мои враги спят - у мерзавцев, как правило, очень хороший аппетит и удивительно крепкий сон...
Так, начались аллегории, потом пойдут видения и будет уже недалеко до белой палаты в жёлтом доме, где на стенах висят портреты психиатров, а по коридорам ходят мордатые санитары вместо симпатичных медсестричек. Да, очень опасны для душевного здоровья эти пушные зверьки - сначала тебя хватает "зайчуха", потом приходит в гости "белочка", а в конце наступает "полный песец"...
Вечером я встретил Алису возле здания прокуратуры, и мы поехали к ней в гости на сациви и хачапури, да и к традиционному, мной обожествляемому, шашлыку было обещано прекрасное, пятилетней выдержки, красное вино "Мукузани". Разве у меня был выбор? А заодно имело смысл продолжить знакомство с родителями Алисы, так как в голове у меня уже созревали серьёзные намеренья относительно дальнейшего нашего сосуществования.