Было решено вести плотный диалог с преступниками и попытаться всё решить мирными методами. Террористы отказались напрямую вести переговоры с работниками силовых ведомств и потребовали посредником прислать сугубо гражданское лицо. Тогда, неожиданно для всех, свои услуги предложил Крамской. Угрюмый и не очень любимый детьми, он, ради их спасения, согласился взять на себя роль посредника в переговорах. Начались часы напряжённых, невероятно нервных и тяжёлых переговоров с бандитами.
Преступники вели себя управляемо, но не стабильно - они то соглашались с предложенным, то полностью меняли свои требования, то шли на уступки, а то упирались до упора. Всеми правдами и неправдами, в основном в обмен на деньги и водку, удалось освободить около половины детей. Но, по прошествии тридцати часов, были исчерпаны все мирные возможности решения проблемы. Вопрос встал ребром - или выполняются все требования террористов, или они начинают убивать детей, по одному ребёнку каждые десять минут.
Тут Крамской заявил, что бандиты к нему уже привыкли и не обыскивают, как они это делали вначале, а тем более, они уже подвыпившие - реакция не та, да и находятся в разных комнатах, где присматривают за заложниками, - так что если ему, Крамскому, дадут небольшой пистолет с глушителем, то он вполне может попытаться убить их по одному. А в случае звуков стрельбы, что будет означать неудачное развитие событий, спецназ немедленно пойдёт на штурм.
Лучшего варианта не было и чекисты согласились на план Крамского. Потренировав воспитателя в навыках стрельбы в глухом лесу, они снарядили его пистолетом с глушителем, который он засунул в носок с внутренней стороны левой ноги. Когда Александр Вениаминович вошёл в дом, начались томительные секунды ожидания. Все были в готовности №1, в любой момент мог начаться штурм, а тогда будет и вероятность гибели детей, особенно если преступники успеют пустить в ход гранаты.
Но шли минуты, а ничего не происходило. Когда уже пошла шестая минута боевой готовности, из дома вышел Крамской, выводя детей из здания. Когда последний ребёнок покинул здание, сотрудники безопасности обнаружили в доме четыре трупа беглых заключённых.
К всеобщему удовлетворению, дело закончилось без гибели детей. Сотрудники КГБ выразили героическому воспитателю своё восхищение, ещё шокированные дети и воспитатели целовали его и благодарили за спасение, а представители политической власти обещали представить к правительственной награде. Все обстоятельства дела были доложены главе государства. Крамскому было присвоено, за беспримерное мужество при спасении детей, звание Героя Советского Союза, и через несколько дней, согласно этикету о награждении, он должен был получить золотую звезду лично из рук Генерального Секретаря.
Но интуиция капитана Тихого не давала ему покоя - уж очень всё благополучно и в один момент разрешилось. Его учили, что дыма без огня не бывает, а где горел огонь, там обязательно должны остаться головешки. Он начал искать "очаг возгорания". И он его нашёл, нашёл неожиданно, в морге, когда осматривал тела убитых террористов. На ноге одного из них, он обнаружил дембельскую наколку с указанием года демобилизации. Абсолютно идентичную татуировку капитан заметил на ноге Крамского, когда тот прятал пистолет. Случайной такой схожести наколок быть не могло, а значит Крамской проходил службу в армии вместе с одним из террористов и, следовательно, хорошо его знал, но почему-то ни словом об этом не обмолвился. Зачем было это скрывать? Маленькая ложь рождает большое недоверие, а большое недоверие провоцирует на поиски правды, пусть маленькой, никому не нужной, но правды.
Капитан Тихий взял Крамского "под колпак": организовал за ним наружное наблюдение, устроил оперативную проверку его квартиры, поставил на прослушивание его телефон.
Дело начало проясняться после проверки квартиры Александра Вениаминовича. У сотрудников госбезопасности одним из основных моментов проверки подозреваемого была именно проверка жилья. Ничто так красноречиво не может рассказать о человеке, как место его обитания - он оставляет следы, отпечатки пальцев, особенности характера отражаются на интерьере, привычки и слабости остаются в "памяти" вещей - всё протоколируется в этой "книге жизни", надо только уметь её прочитать... Именно оперативная проверка жилья часто позволяла поставить окончательный диагноз - враг или нет.
Квартира Крамского сразу же поведала о своём хозяине, что тот патологически влюблён в Сталина и его стиль руководства. Тиран смотрел со всех стен и шкафов - фотографии, рисунки, картины, бюсты. В книжном шкафу стояли полные собрания сочинений Сталина и Ленина. Тумбочки были забиты грампластинками с выступлениями товарища Сталина на различных пленумах партии и съездах Верховного Совета. Квартира просто жила и дышала боготворимым "вождём всех времён и народов".