Бытовые условия жизни Крамского были крайне скромными и аскетичными. Кухонная посуда состояла из железной кружки, пары алюминиевых мисок и походного чайника. Мебель состояла из табуретки, дубового стола в ветхом состоянии и железной кровати армейского образца. На кровати был матрац, ватная подушка и шинель вместо одеяла.
В одном ящике шкафа капитан Тихий обнаружил папку с надписью "Враги народа". Там был "досье" на многих известных и некогда влиятельных людей: Кирова, Тухачевского, Ежова, Блюхера, Хрущёва. Отчего в такую папку попал Киров, Тихий не понял, да и не это его заинтересовало. В перечне ныне действующих "врагов народа" особенно выделялся глава государства, который обвинялся в измене коммунистическим идеалам, в осквернении светлой памяти великого Сталина, в мягкотелости к вредителям, в попустительстве к "агентам мирового империализма".
Стало очевидно, что насколько Крамской любил вождя Сталина, настолько он и ненавидел действующего Генерального Секретаря ЦК КПСС. Вполне было очевидно, что эта ненависть усиливалась многократно тем, что ему не дали возможность сделать партийную карьеру. И чтобы такой человек согласился получить награду из рук своего главного, люто-ненавидимого врага? Поверить в это было невозможно.
Капитан Тихий знал, что в Кремле Крамского не будут тщательно обыскивать, а только проведут дежурную проверку металлоискателем и всё. Поэтому он решил, под свою ответственность, обыскать его досконально перед посадкой в правительственный "ЗИЛ", который должен был за ним приехать. Так и сделал.
Тихий не ошибся. В рукаве пиджака был обнаружен небольшой керамический пистолет с двумя короткими стволами, в каждом из которых уже находился самодельный картонный патрон с эбонитовой пулей. Из эбонита также были сделаны бойки ударного механизма. В этом произведении "народного творчества" из номинации "сделай сам" не было ни единой металлической запчасти, оттого обнаружить такой пистолет-самопал с помощью металлоискателя было невозможно. И хотя убойная сила такого оружия была невелика, но если стрелять в упор, да ещё и в голову, то убить было более чем реально. А тем более было две пули...
Крамского арестовали. Далее, уже на Лубянке, Тихий полностью восстановил всю картину задуманного преступления. Маниакальное желание убить генсека спровоцировало у Крамского навязчивую идею убить его во имя партии, ради народа, для торжества великих идей. Он уверовал, что его миссия в этом и заключается - спасти мир от человека, который предал сталинские идеалы и разрушает его великое наследие. Сделав и опробовав пистолет, он стал искать возможности встретиться с лидером страны.
Стремления Крамского оказались несбыточными. Его обращения в приёмную ЦК с просьбой об аудиенции по важному вопросу, оставались без ответа. Когда на его усиленные потуги начали обращать "компетентные органы", он решил оставить эту бессмысленную затею. Нет, он не опустил руки. Он начал "сопровождать" свою "мишень" в поездках по стране. Генсек любил выходить к простым людям для прямого общения, но где и когда он это сделает - никто не знал. Ничего не получилось. "Мишень" и "стрелок" не пересеклись. Стрелять из праздничной колонны по трибуне мавзолея во время демонстрации, Крамской не собирался - слишком ненадёжно, а он хотел наверняка, он хотел всенепременно убить...
Но неожиданно фортуна усмехнулась новоиспечённому фанатику-убийце. В один из тёплых вечеров, Крамской, гуляя неподалёку от пионерского лагеря, встретил четырёх подозрительных людей, один из которых его узнал. Знакомцем оказался его сослуживец, который, после многих лет злоупотребления водкой и чефиром, довольно сильно изменился. Его значительно обветренное лицо, в "местах не столь отдалённых", уже не имело ничего общего с образом армейского товарища. Да и не надо было иметь острый глаз, чтобы понять, что бывший сослуживец партийного активиста был уже давно не в ладах с законом. Во время очередной "отсидки", он со своими тремя подельниками ушёл в побег. Где-то раздобыв два обреза и гранату, эти "джентельмены удачи" решили ограбить сберкассу и "залечь на дно".
Изощрённый ум Крамского моментально сообразил, что эти "отбросы общества" можно использовать для своей "великой миссии". Пожертвовать уголовниками, людьми никому ненужными, не приносящими никакой пользы обществу, было для него не только не зазорно, но и принципиально-правильно. Пусть хоть такая будет от них польза!