Хорошо завернул полковник! Как он всё точно рассчитал: сначала доверительно поделился секретными сведениями, раскрыл некоторые тайны большой политики, затем, разложив по полочкам всё моё участие в происходящем и убедив, что это нужно в первую очередь мне, предложил свою помощь от имени серьёзной силовой структуры, внимание которой, несомненно, льстит гордому самолюбию простого обывателя. Психологически всё сыграно идеально! После этого я должен расчувствоваться, умилённо поплакать в его жилетку и, на волне накативших чувств, устроить душевный стриптиз и рассказать всё что знаю, то есть отдать госбезопасности все нити этого запутанного клубка событий.
Только одного не смог предвидеть бравый полковник - что я, на самом деле, ничего не знаю, ничего конкретного. Я даже ни одной фамилии не могу назвать. Есть только один фигурант - Мерзоянов, но имеет он хоть какое-то отношение ко всему происходящему или нет, я тоже не знаю. Возможно, что ни он с этими событиями, ни эти события между собой никак не связаны. Единственная связь между ними - это я. Не хочется даже самому себе в этом признаваться, но что делать? Глупо отрицать очевидное. Однако в этом деле, я всего лишь "случайный прохожий", который просто не там "перешёл улицу", что и привело...
А что же ответить полковнику? Сказать правду? Нельзя. Да и не поверит он. Мне же очень хочется ему верить, но всё что я знаю, я знаю от капитана Никитина и генерала Макова. Никитин убит. Но могу ли я Тихому рассказывать о Макове и о других нюансах этого дела? Они конечно из одной организации, но, как я уже догадался, из разных "команд" и поди знай - кто на чьей стороне играет. Но правильно поставленный вопрос (а это уже половина ответа) должен звучать так: на чьей стороне играю я?! Да, пока я ничего не знаю и нахожусь между различных сил, оттого мне лучше быть поосторожней и особо ни с кем не откровенничать. Опасно плавать в шторм среди больших кораблей на маленькой лодочке. В любой момент их может качнуть друг против друга, и они просто раздавят маленькую лодочку, то есть меня...
Я вежливо и с большим чувством такта пообещал Тихому подумать над его предложением, но обнадёживать не стал, а только приправил "от ворот поворот" дюжиной витиеватых фраз о нашем возможном сотрудничестве в будущем.
Когда наш гость ушёл, Алиса засыпала меня вопросами:
- Что ты о нём думаешь? Чего он хотел? Кто за ним стоит? Ты не пошёл на контакт, значит ты ему не веришь?
- Алиса, ты задаёшь слишком много вопросов. Однако сама понимаешь, что у меня нет однозначных ответов. Всё так запуталось... Я уже не знаю, кому можно верить, а кому нет... Да и что мы, собственно, знаем о нём? Немного о его славном прошлом. А кто он сейчас? На чьей стороне он играет? Какова его сверхзадача?
- А ведь он тебе понравился.
- Понравился, - признался я. - Но человеку свойственно не только сомневаться, но и ошибаться. А я не Бог. Я вполне могу ошибиться...
- Ты же не веришь в Бога?
- Я не верю, что он есть, но очень хочу, чтобы он был. Совесть - вот бог для всех честных людей. А если бы все поклонялись этому богу, то не было бы обмана, предательства, преступлений и зла как такового.
- Тебе надо создать свою, новую религию, - рассмеялась Алиса.
- Я не люблю новые религиозные течения, а особенно всякие секты.
- Отчего?
- Потому что старые, фундаментальные религии, уже устоялись и их кровавый путь позади, а у новых всё ещё впереди. Устоявшиеся церкви уже нажились, их служители обюрократились, стали сытыми и неповоротливыми, за многовековой исторический путь научились терпимости и толерантности. Новые же религии - активны и мобильны, их проповедники голодные и злые, амбициозные и непримиримые, а зачастую и нетерпимые к своим оппонентам. Они начитаны и прекрасно подготовлены к дискуссиям. Они не ведают сомнений и уверены, что знают ответы на все вопросы, а оттого считают себя непогрешимыми. Люди без сомнений - страшные люди! Я боюсь таких людей. Они, рано или поздно, уверуют, что являются "орудием Господа", а это всегда кончается плохо... А особенно, когда это начинает смешиваться с политикой. Мы вошли в двадцать первый век и нам надо усвоить, что государством не должна руководить никакая религия, пусть даже самая правильная, государством не должна руководить никакая политическая идеология, пусть даже самая хорошая, государством должен управлять закон, перед которым все обязаны быть равны, и который должен гарантировать гражданам все права и свободы цивилизованного общества.
- Да ты у нас демократ.
- Я демократ не по названию или определению, я демократ по сути. В наше время слово "демократ" стало чуть ли не ругательным, до такой степени его дискредитировали наши "демократы", которые в спектре политических партий образуют скорее воровской, чем демократический центр.