- Почему бы тебе не заняться политикой?
- Уволь, купаться в грязи - это не для меня. Мой друг как-то написал:
Нет, лучше к власти не стремиться
И жизнь свою по совести прожить.
Не надо демократом становиться,
Уж лучше просто демократом быть...
Помолчали. Алиса вдруг сказала:
- А хорошо иметь такой приборчик против прослушек, как у полковника.
- А откуда ты знаешь, что это был за приборчик? Это могло быть всё, что угодно.
- Например?
- Например, что-нибудь вроде радиологического сканера. Мы думали, что это антипрослушка, а на самом деле с помощью этой игрушки чекисты провели здесь обыск. Вполне возможно, что пока я ходил на кухню за соком, а ты задёргивала шторы, Тихий тихонько поставил здесь жучок. Очень может быть, что пожимая нам руки перед уходом, он пометил нас радио-изотопами, и теперь нас даже через спутник можно будет отследить. Не исключено, что...
- Марк! Ты должен лучше к себе относиться. Надо хоть иногда отдыхать от сочинительства детективов. Сначала мания подозрительности, потом мания преследования и...
- Белочка?
- Жёлтый дом.
- Неведомы больной фантазии пути, нас в жёлтый дом они способны завести!
- Всё-таки этот Тихий заразный, - резюмировала Алиса. - Ты основательно подсел на двустишия.
Ночью мне приснился страшный кошмар. Мне снилось, что я иду по тёмным улицам на окраине города. Вокруг не было видно ни одной души. Свет в окнах жилых домов не горел, лишь редкие фонари украдкой выхватывали из темноты фрагменты дороги и тротуара. Было тихо. Такая неестественная тишина, которую ещё называют гробовой, меня пугала.
Тут я заметил, что под одним фонарём что-то висит, что-то белое. Я подошёл ближе и разглядел повешенную женщину в белом платье. Это было ужасное зрелище!
Лицо женщины, ещё довольно молодой, было мертвенно-бледным, но на её застывших ярко-красных губах светилась зловещая улыбка. Контраст между белым и красным был таким сильным, что улыбка именно светилась. У меня от этой улыбки заледенела вся спина. Откуда-то из темноты начали появляться прохожие. Они стояли за моей спиной и, так же как и я, молча смотрели на повешенную. Я сказал в эту гробовую тишину, что надо снять мёртвую, но в ответ не услышал ни звука. Мой голос в этом звуковом вакууме казался сиплым и глухим одновременно. Я даже не уверен, что вообще что-нибудь сказал, возможно что только хотел, только думал, что сказал...
Вдруг оказалось, что я всё это вижу через окно железнодорожного вагона, что вся эта сцена для меня вроде фильма на экране или пейзажа на картине. Сразу на душе как-то стало легче. Сначала медленно, а потом всё быстрей этот пейзаж стал уплывать от меня в сторону - поезд набирал скорость. Совсем успокоившись, я осмотрелся по сторонам, но никого не увидел. Вагон был пуст! Ледяной холод пронзил моё тело. Увиденное поразило - все окна были разбиты, но не из них, а из всех щелей сквозило мертвецким холодом. Вагон всё сильней качало и подбрасывало...
Я понял! Этот страшный поезд везёт меня в последний путь, он везёт меня на "тот свет". Значит, я умер! Значит, уже всё кончено... Как холодно! Я замерзаю, коченеют пальцы на руках и ногах, немеют щёки, стынет в жилах кровь...
Но мёртвому не может быть холодно! Значит, я ещё живой! Надо остановить поезд, остановить, пока ещё не поздно. Я бросаюсь к стоп-крану. Рывок! Ручка остаётся в руке, а поезд всё больше набирает скорость. Ещё немного, и он оторвётся от земли и будет поздно. Я подхожу к открытой двери, за ней всё мелькает и уносится прочь. Тело, охваченное ужасом, плохо слушается, мурашки бегают по спине, в глазах темнеет от ужаса... Надо прыгать. Времени больше не осталось. Как страшно! Страх леденит и сковывает всё тело. Надо перебороть себя. Остаться в этом "поезде смерти", значит - погибнуть. Прыгнуть - это шанс на жизнь. Какой понятный, но невероятно тяжёлый выбор! Делая нечеловеческие усилия, собрав в кулак последние остатки воли, я, не в силах даже закрыть глаза, делаю шаг вперёд и падаю в неизвестность...
Глава 10
Я проснулся весь в холодном поту. Сердце колотилось с бешеной силой, как будто хотело вырваться наружу и установить мировой рекорд в беге по сильно пересечённой местности. Я сел на кровати и, порывисто дыша, стал постепенно приходить в себя после этого ночного кошмара.