- Я искал тебя.
- А если серьёзно.
- Это вполне серьёзно.
- Но ведь ты влюблялся? У тебя была первая любовь?
- Нет, я начал сразу со второй.
- Отвечай по существу!
- Это допрос? - спросил я.
- Да, это допрос.
- И всё, что я скажу, может быть использовано против меня? Тогда, я имею право не свидетельствовать против себя и, на этом основании, отказываюсь давать показания.
- У вас, обвиняемый, есть только одно право - во всём чистосердечно мне признаться! - Алиса капризно топнула ногой. - Сколько у вас было любовниц?
- Больше чем надо, но меньше чем хотелось.
- Нет, ну правда. Расскажи о себе. Так не честно. Я тебе всё о себе рассказала, а ты...
- Хорошо, - сдался я. - В первый раз я влюбился, когда мне было тринадцать лет. В нашем детском доме была девочка Таня, моя ровесница. У неё были огромные голубые бантики и такие же огромные голубые глаза. На эти глаза небесного цвета, я, вероятно, и запал. Мне кажется, я знал каждую её веснушку, и даже зимой, когда они пропадали, хранил их в памяти все до одной. Я ухаживал за ней. Ухаживал как умел: качал её на качелях, летом дарил ромашки - её любимые цветы, ловил для неё кузнечиков и божьих коровок. Это была прекрасная платоническая любовь. Нас дразнили женихом и невестой, но мы не обращали на это никакого внимания. Нам было хорошо вдвоём.
Но долго хорошо, как оказалось, не бывает. В один прекрасный день, который стал для меня первым чёрным днём в жизни, мою голубоглазую Таню удочерили. Она попала в хорошую семью, в дом какого-то профессора... Я долго переживал, считал что так не честно, не правильно, что так не должно быть, что нельзя разлучать близких людей. А мы и в самом деле стали близкими людьми, скорей всего как брат и сестра, но всё-таки близкими...
- Что было дальше?
- После этого, я долго не обращал внимания на девочек. Но время шло и, когда мне стукнуло шестнадцать, я встретил Марину. Я вместе со старшеклассниками был тогда в деревне на уборке картошки. Марина была натуральным деревенским подростком. Она выросла на экологически-чистых продуктах, на свежем не загазованном воздухе, и оттого на лице всегда был румянец, а пышные формы её молодого, рано сформировавшегося, соблазнительного женского тела, дышали здоровьем и уже томились ещё неведомыми желаниями...
- Стоп! Вот этого не надо, - прервала меня Алиса. - Излагаешь ты красочно, но пожалуйста, избавь меня от интимных подробностей.
- Из песни слова не выкинешь... Ну, ладно. Пышные формы опускаем. Хотя грудь у неё...
- Марк!
- Хорошо, грудь тоже опускаем... Алиса, не надо ревновать, тем более к прошлому. Да и не было ничего. Мы только гуляли, держась за руки, да иногда, довольно неумело, целовались... Я ещё толком и не знал, как обращаться с женским полом, хотя она довольно рано дозрела, и все выпуклости её тела...
- Марк-к-к... - зашипела Алиса. - Не надо подробностей.
- Потом, как-то неожиданно, закончился сбор картошки, а вместе с ним закончились и наши вечерние прогулки под луной. Закончилась картошка и прошла... Нет, мы не расстались совсем. Напротив, мы переписывались, по случаю встречались, а когда я поступил в столичный институт, а она, здесь же, в ТКУ , то есть в торгово-кулинарное училище, то наш роман вспыхнул с новой силой. Мы решили, что как только я вернусь из армии, мы поженимся.
Она не заплачет, я знаю.
Я знаю, что ей наплевать.
Сегодня на фронт уезжаю,
Она не придёт провожать...
- Неужели не пришла?!
- Да нет, я это так... Пришла. Плакала. Обещала дождаться. Клялась в вечной любви.
Пришла! И в слезах провожала.
По полю она босиком
За поездом долго бежала,
И долго махала платком!
Однако не прошло и года, как она выскочила замуж. Не по любви, а так... У него квартира в центре, машина, прописка и так далее... Да и замуж уже было невтерпёж.
- Она могла и полюбить. Ты был первой любовью, но всегда бывает вторая. А когда случается разлука, то чувства постепенно остывают, если, конечно, это не настоящая любовь, а всего скорее такое случается, когда приходит истинное чувство.
- Да нет, Алиса, здесь другое. Помыкалась Марина в деревне и больше не хотела туда возвращаться, но что ей с меня взять - детдомовского, а тут завидный жених и возможность осесть в столице. Уж очень большого чувства у неё ко мне не было, раз так легко поддалась искушению, но должен сказать, ради справедливости, что и у меня к ней не было ничего особенного, только привязанность, непреодолимое желание иметь родного человека, чтобы было кого любить, чтобы было о ком заботиться. Не познав родительскую любовь, я стремился познать хоть какую- нибудь...