- Неужели всё так грустно? Неужели всё предопределено?
- Вне сомнений. А что там по убийству твоего отца? Извини, что напоминаю.
- Ничего... А расследование буксует. Пустота! И по "Сириусу" тоже ничего...
- Я знаю. По "Сириусу" уже Мишин отзвонился.
- Тебе звонил Николай Николаевич?- удивилась Алиса.
- Да. Все взяли моду - мне доклады делать. Все сегодня отрапортовали, - и Мишин, и Тихий, и Федосов, да и бандиты тоже обо мне не забыли.
- Может тебя выбрали в президенты?
- Да нет, вряд ли... Я бы знал.
- А что хотели бандиты? Опять клянчили диск?
- Его, - подтвердил я. - Не хотят миллион долларов давать. Жадины!
- А ты не наглей, бери сколько дают.
- Очень смешно.
Глава 12
Виктор Валентинович Румынов родился в далёком захолустном посёлке городского типа, где все удобства были, как говорится, во дворе. С самого юного детства, он уверовал в свою исключительность. Так бывает - что-нибудь произойдёт непонятное, или привидится явление Господа, или ещё что-то неординарное, - и человек начинает верить в своё высшее предназначение. Что привиделось Румынову - неизвестно, но он уверовал, уверовал в себя как в Бога. Кое-как закончив средне-образовательную школу, он отправился в столицу, дабы реализовать свою исключительность.
Попытка поступить в театральный институт оказалась неудачной. С большим трудом, по лимиту, он устроился работать слесарем на шарико-подшипниковом заводе. Жизнь по лимиту оскорбляла амбициозного Румынова, раздражала и выводила из себя одной только мыслью, что он, великий и неповторимый, должен прозябать каким-то работягой, ютиться в общежитие вместе с клопами и тараканами, чувствуя себя такой же жалкой букашкой - без денег и перспектив.
Виктор начал искать виновных в своём незавидном положении. На меньшее, как на заговор против своей особы, он не был согласен. Чтобы изменить своё плачевное положение, надо в первую очередь найти врагов, которые ему вредили. Это оказалось несложно. Инородцы и иноверцы - вот первый и самый удобный враг всех бесталанных и амбициозных людей. Румынов вступил в организацию националистического толка. За привлекательными лозунгами этой организации скрывалось патологическое неприятие оппонентов и желчная ненависть ко всему неугодному.
Членство в этой организации многому научило Виктора Румынова. По молодости, он, на первых порах, всё принимал за чистую монету, а потому активно участвовал в "борьбе со злом" - выкрикивал националистические лозунги на собраниях, геройствовал в погромах рынков и магазинов, где торговали инородцы, поджигал офисы неугодных политических партий... Но однажды, он вдруг понял, что в руководстве совершенно нет представителей титульной нации. Ими руководят инородцы! Такое открытие заставило его задуматься о сути происходящего. Цепкий и изворотливый ум помог Виктору осознать, что национальная идея нужна только для достижения лидерами организации своих целей, в основе которых всегда были деньги. Это прозрение не обломало Румынову крылья, а напротив - окрылило, так как такая цель, как деньги - власть - большие деньги - абсолютная власть, была ему близка более всего. Он к этому стремился всю свою малосознательную жизнь.
Однако роль барана в стаде его совершенно не устраивала, он желал быть пастухом. Виктор видел на митингах, как людей, при помощи красноречивой демагогии и примитивных лозунгов, ораторы зомбировали и превращали в послушных исполнителей своей воли. Ему предстояло всему этому научиться, но только не будучи одним из стада. Он должен был создать своё стадо.
Румынов покинул организацию. Партийное строительство, в отсутствии денежных и других средств, оказалось делом сложным, почти безнадёжным. Пришлось выполнять заказы новоиспечённых олигархов (которых он ненавидел всеми фибрами своей сомнительной души) по проведению локальных политических акций, устройству необходимых беспорядков и так далее. Увы, всё это позволяло оставаться на плаву, но не более.
Когда ветра перемен, бушевавшие в стране, развалили саму страну, Виктор вдруг понял, что проворонил прекрасный шанс всплыть вместе с политической пеной на поверхность власти. Он упустил возможность создать себе ореол демократа-борца за независимость. Румынов конечно понимал, что сепаратизм и демократия - вещи несовместимые, что "демократы", развалившие страну, никакого представления о демократии не имели, но тем более было обидно, что не он одурачил народ, что не он стал погонщиком народного стада.