Нет, не приспустят флаги боевые корабли,
И не объявят траур по родной стране...
Лишь бросив на могилу горсть сырой земли,
Все в одночасье позабудут обо мне!
На похоронах была и Надежда Васильевна Онищенко - любовь всей жизни моего друга и соседа Бегунова. Алиса ещё утром съездила домой и всё рассказала родителям. Надежда Васильевна была потрясена, хотя уже и столько времени прошло. Реваз Гурамович тактично не пошёл на кладбище, но купил роскошный венок из красных роз с надписью на ленте "От родных".
Михаил Николаевич думал, что схоронил всех своих родных, даже как-то сказал мне с грустью, что некому будет о нём поплакать на похоронах. Если б он только мог знать, что за его гробом пойдёт любимая женщина и их родная дочь...
Присутствовали на погребении и бывшие коллеги Бегунова по работе, из которых я знал только полковника Тихого. После окончания церемонии, там же и помянули...
Люди разошлись. Тихий вызвался отвезти домой Надежду Васильевну. Мы с Алисой остались одни.
- Знаешь, - сказал я, - на кладбище так тихо и спокойно... Вероятно, именно по этому здесь так хорошо думается.
- И о чём же ты думал?
- Я думал о том, что мне очень повезло в жизни - я встретил тебя. Я думал о том, что моя жизнь, с твоим появлением, обрела смысл, что я теперь мог бы стать счастливым...
- Мог бы?
- Да, - подтвердил я. - Именно - мог бы. Жизнь отравлена, отравлена предчувствием беды. Я ощущаю её приближение. Чувствую неотвратимость её прихода. Она подбирается ко мне чёрной тенью жестокой безысходности. Ты извини меня за такую литературно-пафосную патетику, но что-то нехорошее повисло в воздухе, оно не даёт дышать. Я хочу дышать полной грудью, но задыхаюсь от той концентрации зла, которым наполнен воздух.
- Ты просто устал.
- Нет, Алиса. Я чувствую кожей, что зло, с которым мы столкнулись, достигло своей критической массы, и оно уже не может находится в том физическом состоянии, в котором пребывало доныне. А во что это выльется, я не знаю. И это меня пугает.
- Марк, а может у тебя просто разыгралось воображение? Столько реальных происшествий способны в голове писателя породить любые фантазии, даже самые невероятные.
- Дай бог, чтобы это были только фантазии...
Глава 13
Понедельник - день тяжёлый, а если перед этим была безумная неделя, то тем более. Я решил попробовать снять нервное напряжение. Нет, я не стал применять для этого испытанное народное средство - водку. Водка хороша для снятия локальных стрессов, а мне было необходимо восстановить общее душевное равновесие. В этом случае алкоголь только навредит. Помочь в таком положении может хороший психолог, а психологов, равно как и психотерапевтов, я терпеть не могу. Вероятно оттого, что знаю наперёд: что они будут говорить, с какой интонацией они всё это будут говорить, как, при этом, будут мысленно зевать, как будут с лёгкостью давать идеально-банальные советы и, без наименьшего сомнения, решать неразрешимые проблемы.
Нет, мне нужен психолог другого уровня, который бы был со мной на равных, который бы предполагал, а не утверждал, который бы объяснял, а не настаивал, который бы учил, а не лечил, который бы думал вместе со мной, а не навязывал бы своё мировоззрение. К счастью, у меня есть такой человек. Это Наумов Аркадий Григорьевич, учитель истории на пенсии. Нет, я никогда не учился у него. Наше знакомство началось с письма, которое он написал в редакцию издательства на моё имя. Он негодовал и сетовал в том письме, что я, без сомнения талантливый человек, увлекаюсь эффектами и смакованием жестокости, что я довольно плоско вырисовываю свои персонажи, не раскрывая объёмность их характеров, не знакомлю читателя с их внутренним миром. Он писал, что главное - это люди, а детективный сюжет - это те декорации и интерьер, что помогут читателю понять суть происходящего в их душах, что не стрельба из пистолетов, а внутреннее противостояние носителей Добра и Зла является настоящей драматургией, на которой и должны базироваться мои произведения.
Сначала это письмо вызвало у меня раздражение, но спустя пару дней стало интересно, и я встретился с его автором. С тех пор, хоть и не часто, но мы встречались, разговаривали, спорили, обсуждали различные проблемы. Благодаря влиянию Аркадия Григорьевича, мои произведения стали добрей и интересней. Именно он научил меня, что надо серьёзнее относится к персонажам второго плана, так как только они могут помочь более красочно и многогранно отображать главных действующих лиц - королей играет свита.