- Почему же люди, иногда, сами сводят счёты с жизнью. Почему кончают самоубийством?
- Когда внутренний мир перестаёт гармонировать с внешним, когда груз прошлого разрушает надежды на будущее и не даёт спокойно существовать в настоящем - в человеке рождаются мысли о самоубийстве. Они начинают навязывать ложное представление о решении всех своих проблем простым поступательным движением с применением механических или более статических средств. И только страх перед неизвестностью своего физического состояния после перехода рубикона, называемого смертью, только неуверенность в том, а будет ли вообще какое-нибудь физическое состояние, а не примитивное тленье, - может удержать человека от подобного разрешения своих проблем. И тут своё влияние, не всегда хорошее, оказывает религия. Вера в загробную жизнь, возможно - более счастливую, даёт силы человеку жить, но, по иронии судьбы, она и подталкивает к самоубийству в момент, когда земная жизнь начинает казаться несносной. Не только жить, но и умирать легче, находясь во власти иллюзий. Правда, чтобы люди не соблазнялись таким способом ухода, церковь противится самоубийству и считает его страшным грехом, что и внушает своей пастве.
Мы ещё поговорили около часа, попили чаю, посмотрели фотокопии древних рукописей, поспорили о исторической роли Наполеона, - и я оставил своего собеседника уже с совершенно иным душевным состоянием, нежели с тем, с которым к нему пришёл.
Продавец книг, дядя Федя, ещё издали замахал руками, привлекая моё внимание. Я подошёл.
- Здравствуйте, Марк. Не желаете купить новую книгу Вениамина Безназванного "Вурдалаки тоже плачут"?
- Лучше б и книги у него были безназванными. А ещё было бы лучше, если б он их вообще не писал.
- Вы, писатели, так ревниво относитесь друг к другу.
- При чём тут это, дядя Федя. - Вы его читали? Все персонажи или людоеды, или извращенцы.
- Слышал, на вас уже несколько покушений было... - резко сменил тему продавец беллетристики. - Это правда?
И чего это все у меня одно и тоже спрашивают? Хотят знать, когда меня убьют?
- Ну что вы, это мои издатели затеяли такую пиар-акцию, чтобы увеличить тиражи моих книг. Ведь у нас самую большую прибыль даёт скандальная популярность. Следующая моя книга будет автобиографичной. Как вам такое название: "Я и моя борьба с преступным миром".
- Сколько вас знаю, - посетовал дядя Федя, - но так и не научился понимать, когда вы говорите серьёзно, а когда шутите.
- Зато остаётся место для фантазии, - ободрил я его.
Я рассмотрел книги на прилавке и увидел брошюры партии Румынова и его личное воззвание к народу. Уже началась широкомасштабная "промывка" сознания граждан. Не терпится новому фюреру построить свой новый рейх.
- Зачем вы этой мерзостью торгуете?
- Ну... - замялся Фёдор Иванович. - Всё-таки свежая кровь...
- Это коричневая кровь. И она уже далеко не свежая. Она протухла ещё в прошлом столетии.
Эх, дядя Федя - Фёдор Иванович Сомов. Нарисую я с вас такого персонажа, который, по своей недалёкости, делает большие глупости. А назову я его Налимовым Иваном Фёдоровичем.
- А что с расследованием? - опять резко сменил тему мой собеседник. - Нашла полиция убийцу Михаила Николаевича?
- Пока ещё нет, - хмуро ответил я.
- Думаете, найдут?
- Думаю, что нет, - честно признался я.
Возле своего подъезда, я снова встретился с Никитой, который не курил, но откровенно прогуливал школу.
- Ну и почему мы прогуливаем занятия? - с улыбкой спросил я. - Не иначе как школу закрыли на карантин, и все правильные пацаны теперь отдыхают?
- Правильные пацаны и после уроков найдут как оторваться, лишь бы родоки отслюнявили гринов побольше...
Я надеюсь, что лексикон моего юного друга, никогда не станет литературным языком нашей страны.
- А что тогда случилось, а, Никита?
- Какие-то лохи скинули маляву в ментовку, что школьняк, конкретно, поставили на бомбу. А полицаи купились на это фуфло, и теперь шманают нашу малину по полной.