- Ладно, - сказал я, - о пустом поговорили, пар выпустили, теперь ближе к делу - мои подруги у вас?
- Допустим, - вкрадчиво "промурлыкал" дядя Федя, и виртуальные клыки сразу исчезли. - А диск у вас?
- Фёдор Иванович, давайте сразу определимся: или мы разговариваем серьёзно, или занимаемся допущениями, предположениями, и переходим из реальности в мир фантазий.
- Хорошо. Они у нас.
- А диск у меня. Махнём не глядя?
- Всё шутите, Марк Владимирович... Когда мы удостоверимся, что это настоящий диск, то сразу же отпустим ваших женщин и выплатим вам миллион долларов. Всё по-честному.
Ага, поверь, что волк питается травой - без шкуры и останешься!
- Оставьте себе этот миллион. Накупите на него хлеба и сушите сухари. Скоро они вам понадобятся.
Лицо у Мерзоянова было - хоть прикуривай, но он дисциплинированно молчал. Было очевидно, что он здесь не очень большая шишка. Думаю, что и дядя Федя не самый главный "патриот".
- Хватит, Марк Владимирович. Где диск?
- А вот он...
Я достал из кармана одну копию-диск. Повертев его в руке, мол, нате - возьмите, я катнул его по дубовому столу.
Дядя Федя схватил диск дрожащими руками и суетливо засеменил вглубь комнаты, где, как оказалось, стоял компьютер. Я его сразу и не заметил, вероятно оттого, что всё моё внимание отвлекал огромный аквариум на всю стену. В ярком освещении, среди пузырьков воздуха, обогащающих воду кислородом, плавали экзотические декоративные рыбки. Какие же они красивые!
Я всегда хотел иметь домашних животных: собак, кошек, рыбок... Но никогда и никого не заводил, - то ли от лени, то ли от чрезмерно обострённого чувства ответственности. Домашние животные нуждаются в уходе, в регулярном уходе за ними, для чего надо иметь регулярное свободное время. С этим у меня всегда были проблемы. А жаль. Я мог бы часами смотреть на этих замечательных рыбок, любоваться ими и думать о чём-то о своём, мечтать... Эти божественные создания очищают и успокаивают душу, делают лучше... Но, как оказывается, не всех! В аквариуме этих "патриотов" обязательно должны водиться пираньи.
Продавец книг вернулся к столу. Выражение лица у него было довольно противоречивым - эйфорийный блеск глаз оттеняла глубокая задумчивость и рождение в голове массы вопросов. Несколько растерянный, он произнёс:
- Да, это он.
Лицо Мерзоянова стало хищным. Вот уж кто жил не раздумьями, а банальными звериными инстинктами. У Сомова же на лице читался глубокий осмыслительный процесс, - он чувствовал подвох.
Я с большим интересом рассматривал эти выразительные лица людей с разным интеллектуальным уровнем развития. Для писателя такие типажи - настоящий клад.
- Фёдор Иванович, объясните Гнусику, который уже точит клыки, что не всё так просто в этой жизни, что он тоже недооценивает меня.
- Не томите Марк Владимирович, показывайте свои козыри, - хмуро произнёс дядя Федя.
- Ну какие у меня козыри... так, пустяки... Однако у меня для вас есть ещё подарок.
Я достал ещё одну копию-диск. Когда дядя Федя и его проверил на компьютере, я заявил:
- Да у меня, други мои, такого добра навалом!
Чтобы у моих собеседников не было никаких сомнений, я достал и третью копию.
- Вы уже наверно догадываетесь, - продолжал я притворно-ангельским голосом, - что копий много, и что они распределены и устроены таким образом, что если я не выйду отсюда до вполне определённого времени, равно как если со мной или моими близкими что-нибудь случится, то они немедленно будут опубликованы через средства массовой информации и интернет-ресурсы, а также направлены в силовые структуры и компетентные правоохранительные органы власти.
- Да, хорошо устроились, - прорычал Сомов.
- Знаю с кем имею дело. Не так я глуп, чтобы оставить бешеную собаку без намордника.
- Вы, всё-таки, имеете неправильное представление о нас.
- Очень может быть. Я и сам подозреваю, что вы ещё хуже, чем я думаю.
- С вами трудно вести диалог.
- Мы уже давно не ведём диалог, - заметил я. - Закрытость вашей организации не предполагает ведения диалога с кем-либо. Вы определяете свои функции не удерживаясь в рамках правового поля, но подразумевая за собой право узурпации следствия, суда и палача, не разбирая, при этом, средств для достижения своих, не определённых социальной потребностью, целей.
- Да, Марк Владимирович, жалко что вы не с нами... Вы бы всем головы заморочили.
Я почувствовал, что пора выдвигать свои условия.
- В общем так, вы отпускаете заложниц и никогда больше нас не трогаете, а мы в благодарность за это, по своей душевной доброте, забудем о вашем существовании и никогда, слышите - никогда я не обнародую этот треклятый диск.