Выбрать главу

Жилка сначала спорила и пыталась доказать, как я ошибаюсь, а потом махнула на меня рукой, обидевшись на мои принципы и "неправильное планирование жизни". Она выражалась и посильнее, пока моя гордость не взбрыкнула и мы вконец не разругались:

- Мишка, что ты телишься? На профессоре Седлаке свет клином сошелся? Тебе не сорок, а двадцать лет! Я старше тебя на три года, но умнее и опытнее на все сто! Спеши трахаться, получать удовольствие и регулярно посылать на хрен мудаков, как твой Гриша!

- Ты снова о своем... Только о сексе и думаешь!

- Да! Я тебе не говорила... Но помнишь этого Врало, что ты отшила?

- Ну, и что?

- Ты такого жеребца профукала! У него тело - Аполлон от шока сдох!

- Откуда сведения?

- Случайно.

- Колись! Была с ним?

- Не ревнуй! Мы с Лео и с Врало вместе после корчмы решили отдохнуть...

- С двумя сразу?

- Ой, какая ты невежа... Если бы попробовала, то снова бы захотела!

- У тебя там все цело? - побеспокоилась я о подруге.

- Все охренительно! - заржала Жилка. - Лучше некуда! А ты - сиди теперь, завидуй и сопли на свою п... наматывай!

Я хлопнула дверью, решив съехать с квартиры, а главное, от соседки с наглым взглядом и с вызывающими красно-рыжими волосами, не умеющей сдерживать свои эмоции во время споров.

Она назвала потом это ерундой на пустом месте, но наши встречи и телефонные перезванивания сошли на нет.

Совсем обиделась на Жилку! Нет, не за её секс с понравившимся мне парнем. О Врало я вскоре перестала думать. Наивная, я полагала, что близкая подруга, как никто другой, должна была меня поддержать после разрыва отношений с мужем. Помочь мне собрать себя, разбитую на осколки. Вернуть, если не в старое - первоначальное состояние, то, хотя бы - в уверенное, готовое к нервотрепному процессу развода, и только спустя время - к будущим встречам и отношениям...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4 РАЗГОВОР ПО ДУШАМ С МИЛАНОМ

Нам нужно плохое, чтобы ценить хорошее, и наоборот.

Нам нужно, чтобы произошло что-то неожиданное,

чтобы мы поняли, что все было ожидаемо.

Шанайа Твейн

ТОМИСЛАВ

Милана растрогали посвященные нашему погибшему другу стихи. Он не ожидал, что моя девушка так близко к сердцу воспримет потерю незнакомого ей человека...

- Ветер в нашу с Кайей сторону доносил, как ты читал вслух Мареку от твоей Геммы посвящение!

- Это хорошо. Ты меня теперь понимаешь больше.

- Я бы желал, чтобы у нас с Йелицей было бы такое же единение душ, сопереживание горя и радости! - признался Милан на хорватском, обернувшись на пути наверх.

- А что, разве нет? - удивился я.

- Не везет мне, дружбан! Но давай перетрем в машине! Не хочу при посторонних и на этом подъеме.

Мы продолжили карабкаться. Дыхание сбилось. Ветер усилился и его порывы начали пугать.

Милан улыбнулся и извинился перед местной красавицей на английском, что мы говорим между собой на непонятном ей хорватском языке.

Кайя кивнула, ведя нас дальше по боку склона до крутого подъема, а ее отец, державший веревку, помог шаг за шагом взобраться наверх. Дождь припустил, обрушиваясь крупными каплями при налетающих шквалах.

- Вовремя успели! Держи ее, нам-то ничего, здоровые быки, а ее сдуть может со скалы! - посоветовал я Милу, идущему ближе к девушке. Он, и правда, схватил ее за пояс руками и крепко удержал, когда у нее разъехались ноги на мокром уступе.

- Спасибо! - поблагодарила она без кокетства, а потом объяснила: - У меня сегодня обувь неподходящая для скал. Скользко! Предположить не могла, что встречу вас и по такой погоде рискну спуститься к месту случившейся трагедии с вашим другом и с нашей новозеландской Мисс Красоты.

Еще несколько шагов подъема и под не на шутку забарабанивший по перевалу дождь мы ступили на крупно-зернистую поверхность дороги.

- Как договорились, на созвоне! - вдруг пообещал сзади меня Милан Кайе, спешно собиравшей снаряжение и отстегивающей карабины. - Огромное тебе спасибо!

Смуглая новозеландка пожала руку моему другу и тепло улыбнулась, что-то рассмотрев в глазах Милана. Потом она махнула мне рукой и продолжила собирать свое альпинистское снаряжение.

Я тоже поблагодарил отца и дочь, вытащив из своей сумки в машине маленький сувенир - бело-коричневую ребристую ракушку - моллюска из родного Адриатического моря и прикрепленный к ней миниатюрный флаг Хорватии.