Девушка смущённо потупила взор, покачала головой: то ли дозволяя, то ли отказывая.
Точка невозврата была пройдена: внутри сорвалась упругая по природе материала, из которого создана, пружинка, запустившая первобытный инстинкт охотника. Мощно вспыхнул огонь, распаляющий фантазию, а вместе с ней животную, яростную страсть.
Софья всегда казалась лучшей мне из женщин: самой желанной, самой привлекательной и чувственной, но стоило прикоснуться к Зойке, как я забыл обо всём на свете. Блеск жены померк безвозвратно.
В одетых на меня концентрацией гормонов розовых очках Зойкино тело казалось совершенным, желание им обладать – импульсивеным, настойчивым.
Девушка была ненасытна, изобретательна, нежна. Сложно было представить, что я – первый и единственный мужчина в её жизни.
Впрочем, мне было без разницы, насколько она целомудренна или опытна. Сладость и сила импульсов, заставляющих немилосердно, безжалостно терзать податливую плоть, была беспредельной.
Зойка оказалась образцом необузданной похоти.
Забег на сей раз был показательным, олимпийским.
– Не пришлось бы участвовать в награждении чемпионов, – невольно подумалось мне. Чувственная страсть – процесс необратимый и стимул серьёзный. Сумею ли справиться с этой ситуацией без потерь?
О том, чтобы жить одновременно с женой и любовницей, не могло быть речи. Как объясняться с Зойкой, как смотреть в глаза Софье, которая не ожидает подвоха: я ведь её как бы простил.
Тем не менее буйная оргия продолжалась всю ночь, вплоть до телефонного звонка, оглушившего и без того ошалевших страдальцев в самый пикантный момент слияния.
Рассвело, на проводе висела жена, просила на следующий день встретить в шесть вечера на автовокзале.
До начала работы оставалось чуть больше часа. Рубашка не постирана, брюки мятые, под глазами следы от изнурительного поединка.
Пружинка внутри заскрипела, спряталась в потайное убежище до следующего раза.
– Нет, – дал я себе зарок, – мы с Соней квиты. Продолжение банкета отменяется.
– Ты не можешь так со мной поступить, – запричитала Зойка, повиснув на моей шее.
– Ты что – мстил за ошибку молодости? Я же люблю тебя, дурень!
– Прости. Наваждение нашло, галлюцинация. Ты ведь тоже не смогла сдержаться. У меня жена, дочь. Мне без них нельзя. Не казни… ни себя, ни меня. Отпусти и живи счастливо. На свете полно замечательных мужчин.
Весь день прокручивал я щекотливую ситуацию. Нельзя после случившегося молча уйти, дать повод безнадёжно любить или тихо ненавидеть.
Нужно объясниться, убедить. Расставить все точки в конце романтической саги.
После работы я приобрёл большой букет, самый красивый торт и отправился разводить мосты.
Зойка ревела, я старательно обходил пороги и мели, уверенно прокладывая безопасный маршрут.
– Давай расстанемся добрыми самаритянами, хорошими друзьями.
– Как ты себе это представляешь?
– Виртуально. У тебя есть аккаунт в фейсбуке?
– Конечно, есть.
– Добавь меня. Прямо сейчас добавь. Если сделал тебе больно – врежь по физиономии, будет справедливо, правильно.
– А если…
– Никаких если. Мы взрослые, должны уметь отвечать за поступки. Считаешь, что тебя опять совратили, обманули, кинули? Не согласен. Инициатива и на сей раз исходила от тебя. А вообще… ночь была сказочная. Будет о чём вспоминать, когда стану старой развалиной.
Разговор растянулся до темноты. Расстались миром.
– Не представляешь, как я соскучилась, шептала жена, дерзко прижимаясь ко мне в такси.
Софья была возбуждена, взволнована, выглядела вызывающе привлекательной, желанной, без стеснения ластилась.
Чувственная лихорадка загадочным образом перешла на меня, заставив в свою очередь напрячься, принять недвусмысленную охотничью стойку, дала основание соблазниться перспективой с очень нескромным намерением.
– Странно, – подумал я, – по причине чего выкристаллизовалось подозрение, которое неуверенно конкурировало с угрызением совести.
Было обидно, – как так, я простил, а она, она…
– А сам, – тут же поправил я внутренний голос, – хватит играться в бирюльки. Или скажи правду… и разведись!
– Ну, уж дудки, – оборвал я внутренний голос, нежно целуя Соню.
Те несколько минут, пока кормили, укладывали спать нашу малышку, я изнывал от натиска желания.
На сей раз секс с супругой показался сногсшибательным, экстремальным происшествием. Я реально угорал, погружаясь во влажную атмосферу необузданных эротических фантазий, был взбудоражен яркостью её свечения и своей потенцией.
– Что с тобой, милый, – задыхаясь в объятиях, спросила Софья, – ты сегодня бесподобен. Меня не было всего три дня, ты же ведёшь себя так, словно не виделись как минимум полгода. Не замечала за тобой прежде такой прыти. Уж не…
– Помолчи, – зажав её ротик, с придыханием прошептал я, чувствуя, что стремительно мчусь к финалу, – умру от счастья – будешь виновата.
– О, да, – вскрикнула в предвкушении оргазма жена, – тогда умрём вместе.