Зак сидел на кровати и смотрел в одну точку. В тусклом свете свечей выглядел он печально. Увидев меня, встал, подошел и обнял.
- Эми, это было ужасно. А ведь среди акушеров и мужики есть. Были. Надо им памятник поставить, - я взглянула на него снизу вверх и заржала. Смеялась долго. Сначала стоя в объятиях Зака. Потом на кровати, сидя у него на коленях, обхватив за шею. Потом смех перешел в слезы. В общем, нервы сдали. Зак меня аккуратно переложил в кровать, укрыл, сказал:
- Я пойду, узнаю нужно ли им что-то, - и вышел, а я практически мгновенно провалилась в сон.
Проснулась я только после обеда следующего дня. Спустилась вниз. Джес качала сына в колыбели, Зак что-то чертил. Идиллия.
- Доброе утро, соня. На завтрак чай и печенье. Я не стал тебя будить, так что жуешь одна, - подмигнул, взял большой яшик с инструментами, какой-то пакет и удалился на второй этаж, по пути чмокнув меня в щеку.
Я совершенно перестала понимать, что между нами происходит. Кто я для него? Подруга? Сестра? Вот вообще не уверена, что в сложившихся обстоятельствах следует к кому-то привязываться. Из мыслей меня вырвала Джесика.
- Эми, спасибо тебе огромное! Без вас с Заком мы бы погибли, - она встала и тепло обняла меня. Я незнала, что сказать на это. - И... Я хотела тебя попросить быть крестной мамой Дориану. Зак наотрез отказался быть крестным. Я надеюсь, что ты согласишься. Кроме вас двоих у нас ни кого не осталось, - я думала, что мне на благодарность не чего сказать? Я ошибалась. Сейчас я просто потеряла дар речи.
- Джес, ты уверена? Вдруг найдется кто-то из кровных родственников?
- Нет. Мы с Дорианом одни... Эми... Мои родители отвернулись от меня, когда я решила выйти замуж за Питера. Он был из неблагополучной семьи, много пил, а потом начал меня бить. Но я любила его, и надеялась, что рано или поздно он оценит это. Мы вместе боролись с его зависимостью, но его силы воли не хватало дольше, чем на месяц. В моменты трезвости он был милым и всячески старался загладить свою вину. А когда все случилось, я как раз толко вернулась домой из больницы... Меня спасло то, что я сначала подумала, что он пьян, когда зашла на кухню. Поэтому сразу ринулась на улицу, и закрылась в машине. Поняла, что что-то не так когда он выйдя, вместо того что бы броситься на меня, напал на проходящего мимо мужчину и укусил его... - а. ну теперь понятно почему она не хотела ни чего рассказывать. Потому что дура.
- Хорошо, Джес, я буде крестной Дориану, - я улыбнулась как можно лучезарнее. - Только вот как крестить то будем? Сомневаюсь, что в церквях кто-то остался.
- Зак сказал, что тут не далеко есть храм, и он может съездить туда и проверить.
- Хорошо. А, кстати, что он там чертил?
- Не знаю.
Значит, пойду узнавать информацию из первых уст. Поднялась к нам в комнату и застала Зака за отковыриванием досок от окна.
- Что ты делаешь?
- Я раздобыл светоотражающую пленку. Она пропускает свет в комнату, но с улицы невозможно увидеть горит ли свет в комнате.
- Шикарно. А почему ты сразу так не сделал?
- Честно говоря, не было необходимости. Я приезжал затемно и спал внизу. А тебе, Джесике и Дориану нужен свет. Так что второй этаж будет в пленке.
- А первый?
- Нет, первый этаж заколочен в целях безопасности.
Я покивала. И дни потекли... Зак так же уезжал, привозил стройматериалы, а в одну из вылазок набрал неимоверное количество семян и всяких удобрений. Казалось, он просто вывез весь магазин. Я готовила и изучала книги по медицие и садоводству. Джесика помогала по мере возможностей. Дориан ел, спал и плакал. Раза три в неделю мы с Заком, сбегая от плача мальчишки, поднимались на старый маяк и он “проряжал ряды зараженных”, а потом мы уже проверенным способом избавлялись от результатов зачистки. А вечерами Зак притаскивал из леса массивные, высокие стволы деревьев и вкапывал их по переметру. Готовился ставить забор.
Так прошло три месяца. Три месяца относительного покоя. Я уже начала привыкать к тому, как изменился этот мир и уже не впадала в ужас при виде бродящих туда-сюда зараженных, и не ударялась в слезы жалости по любому поводу. Сейчас в полной мере поняла, что человек способен привыкнуть абсолютно ко всему. Даже проводимые Заком эксперименты не вызывали отвращения. Но эти эксперименты держались втайне от Джесики, так, на всякий случай. Да и не за чем травмировать психику молодой мамочки, ей и так нелегко.
А опыты, между тем дали свои плоды. По мере разложения тел, их активность снижалась. Черт. Я всегда знала, что истории о том, что практически скелеты продолжают изображать из себя зомби - ложь. Как только разлагались связки и мышцы, мозгу уже не куда было посылать импульсы. А на жаре, в теплом и душном амбаре процессы гниения происходили быстрее. И, как бы ужасно ни звучало, но мы ждали, когда окончательно станет нечему шевелить скелет. Нужно было проверить еще кое-что...