- Ты что, чёрт? – спрашиваю открывающего глаза мужчину, и совершенно неожиданно понимаю, что он напоминает мне Хрлыкраша, только лет через пятьдесят минимум.
- Почему ты так считаешь, дитя! – говорит он проникновенным голосом психолога и буддийского ламы.
- У вас хвост!
— Это пуповина, которая связывает незрелые души с Землей, чтоб не улетели раньше времени! У тебя она тоже есть!
Я неверующе хлопаю себя ладонью по копчику и чувствую крысиный хвост, сантиметров пять в охвате.
Разум подпрыгивает на новый этап бытия, и я осознаю, что вокруг полнейшая темнота, и сердце колотиться в горле. Я мокрая, будто только родилась.
"Где я?" – сижу на заднице, боясь пошевелиться, и хаотически проводя ревизию окружающего пространства доступными органами чувств.
"Кто я?" – кажется и этот вопрос актуальный донельзя.
"Почему так темно? Ах да" - воспоминания подбрасывают картинку и ощущение хвоста на моей заднице, и я с радостью убеждаюсь, что его нет.
Облегченно стону, и тут же кто-то начинается ворочаться справа.
- Мама, кто здесь? – я явно не в себе, не дома, и плохо соображаю куда это меня занесло.
Ва рту не совсем насрали кошки, но о хомячке я подумала, как и о Боржоми, которым не мешало бы протолкнуть разум обратно в бренное тело.
- Я это, - бурчит мужской баритон, и я вновь покрываюсь холодным потом, потому что последние пару лет память ни одного обладателя такого тембра в моей жизни не наблюдает.
- Кто? – все же у меня хватает смелости уточнить, потому что события последних суток постепенно начинают проявляться.
- Хрлыкраш, - отвечает более связно мужчина, и его имя становится паролем к воспоминаниям, которые странным образом не проявились в долговременной памяти, а зависли по пути.
- А – а, значит мне это не приснилось, - падаю спиной на простыни.
Рядом хмыкают.
Я смотрю в направлении потолка, борясь с искушением отправится на поиски Боржоми, но то, что для этого придется тащить с собой и мужчину, давит желание в зародыше.
Встаю, и обходя кровать шлепаю в санузел.
Вода так же восхитительна, как и вчера.
Женщина в зеркале выглядит несколько испуганной.
"Сама знаю" - показываю ей язык.
По ощущениям сейчас часа три – четыре.
Отсутствие смартфона не дает убедится в правильности ощущений, и я возвращаюсь под одеяло.
Сонное дыхание тела справа, говорит, что и он, бедняга умаялся.
"Как здорово, что хвост – это всего лишь сон" - проваливаясь в сон успеваю подумать я, прежде чем меня огревает по голове следящее утро.
Часть 10 Второй день
У каждого в жизни случалась ситуация, когда распланированный выходной летит с самого утра в тартарары, из-за звонка друга, подруги, родственников или даже начальника, который ревет в трубку, что у вас прорыв в офисе, а ты живешь ближе всего, а значит ноги в руки и вперед!
В первый раз, когда меня этим прорывом подняли с кровати, в которой я видела тридцать третий сон, я подумала совсем не о воде.
Меня накануне настигла потребность досмотреть «что же там дальше» в сериале «Звездные врата», и поэтому прорыв в моем понимании, попахивал чем-то космическим и отгонял катаклизмом.
А что вы хотели, заснула то я после трех ночи. Я еще пару минут скакала по квартире, соображая, чем я могу помочь и вспоминая все свои корочки и дипломы.
С тех пор, для внутреннего дзен, отключала нафиг звук у телефона, прятала его подальше и говорила, что «простите-извините, но я в выходной смартфон теряю».
Разбудили меня птички.
Не те, которые щебечут в пятизвездочном отеле где-то в субтропической зоне, гармонично вписываясь в журчание искусственного ручья под окнами, причем ручей спроектирован таким образом, что задорого ты получаешь невероятный «природный» синхронизатор потоков и гармонизатор душевного состояния.
Нет, птички были – камикадзе.
Они устроили революцию, вкупе с гражданской войной, доказывая собственное превосходство друг перед другом, и деля, не иначе медведя.
Хотя и о коровьей лепешке я тоже подумала, потому что запах за моими мыслями, пришел почти синхронно.
- Кто там умер, - протянула, даже не открывая глаза.
Жесть какая-то, явно это воробьи, потому что от этих маленьких птичек шума больше, чем от наглой вороны, повадившейся будить меня по выходным, сидя на тополе точно напротив моего окна.
- Кар, кар, кар, - долбила мозг вредная птица, как будто рисовала туманные перспективы приближающейся старости, и давила на совесть, что куча дел не делана, а я до сих пор в кровати.
Причем подобной экзекуцией с шести утра она занималась исключительно в выходные.
Я даже слышала однажды, как сосед снизу материл её на весь двор и обещал выписать ей штраф за нарушение тишины. Ну – ну.