- Для воспоминаний, - кинул он мне наживку, а я приподняла обе брови, потому что на фотосессию совсем не рассчитывала.
- Красоту макияжем не испортишь, - сообщил фотограф, и выдернул из куста визажистку.
Я с бабочками, бабочки со мной, на мне, на сачке, под сачком, а с красным цветком, с долькой ананаса, с желтым цветком, с ярким шарфиком, в шляпке, без шляпки, с чаем, соком, с ободком с ушами. Без ободка, с хвостиком, с распущенными волосами. Даже с Хрлыкрашем!!! Потому что у нас гармонично сочетаются костюмы.
В какой-то момент, когда он восторженно перелистывал перевалившие за пятьсот снимки, я опустилась на колени и поползла в ближайшие кусты в направлении выхода.
- Ты куда? – брюки, гармонирующие с моими, перегородили пути для отступления.
- А обед скоро, - протянула я несчастным голосом, и меня повели кормить.
После обеда, от греха подальше, и особенно от фотографа, который обрадованно махал мне, разыскав в ресторане, за поглощением куриной ножки, которой я дирижировала перед носом Бонуса, убеждая, что динамичный отдых — это наше все, я настояла на прогулке.
- Куда угодно – только подальше от людей.
И я два часа скакала по веревочных лестницах в мини-зоопарке, вместе с выпушенной для поднятия моего энтузиазма Глашей.
В жизни не предполагала, что полезу на веревочный экстрим по собственной воле.
А кто бы не полез, если из бассейна к нам под ноги не полез крокодил, метров трех в длину.
Я, лично, слова «крокодил добрый и не кусается», проверять не решилась.
Глаша с какашками показалась меньшим из зол.
Два часа запутанного веревочного лабиринта в компании Хрлыкраша показались детсадовскими забавами, когда я, наконец втиснувшись в квадратный лаз оказалась в привычном отельном коридоре. Глашу от нас отсекли минут пятнадцать назад. Но я решила дойти до конца, хотя руки и ноги у меня тряслись, а в голове не осталось ни слов, ни вопросов.
- Мне надо выпить, - сказала я мужчине, - прямо сейчас, коньяка. Грамм пятьдесят. Нет, лучше сто пятьдесят.
И полежать в хаммаме.
- Будет сделано, - ответил он, помогая подняться с коленей.
Если бы не караоке, после ужина, то можно сказать, что воскресенье было более спокойным, чем суббота.
Нам с «племянником» по закону подлости сначала достался Кипелов «Я свободен».
Когда мужчина, глядя тебе в глаза поет:
Я бы мог с тобою быть, я бы мог про всё забыть
Я бы мог тебя любить, но это лишь игра
То у тебя, несмотря на алкоголь, плотный ужин, состоящий из горы креветок, фруктов и куска шоколадного торта, потому что стресс и Глашу, нужно чем-то заесть, все равно встают волоски на затылке.
Именно поэтому, я самозабвенно пою, отдаваясь смыслу, вложенному в слова, без остатка:
Я свободен, словно птица в небесах!
Я свободен, я забыл, что значит страх!
Я свободен, с диким ветром наравне!
Я свободен наяву, а не во сне!
Вторая песня довела меня до икания, я ржала, аки конь, не в силах нормально подпевать.
- Джимми, Джимми, ача, ача из «Танцора диско», - в исполнении баритона, и истеричного моего повизгивания на ачах, запомнилась зрителям и нам долго аплодировали.
И апофеозом, вишенкой на торте, цунами из мурашек стал «Can You Feel The Love Tonight».
Я сказала правду, мой английский очень «бэд», но баритон Хрлыкраша принес нам статуэтку поющего Майкла Джексона, в шляпе, запечатлевшем его лунную походку.
Мы не взяли ни одной замены. Мы допели все песни до конца, и даже заслужили два раза аплодисменты и овации в конце.
Я так и простояла с сомкнутыми ладонями, которыми подбадривают участников «держитесь, мы с вами», у шеи, забыв обо всем.
Только одна мысль зудела надоедливой мухой.
- А сколько тебе лет, Хрлыкраш, - освобождая санузел, спросила я.
- А разве это важно? – ответил он в полутьме номера.
- Да, нет, не важно, - ответила я, укладываясь на свой край, и зевая, как бегемот.
- Даже и не помню, когда у меня была настолько насыщенная личная жизнь, - еще успела подумать, уплывая в сон без сновидений. Или просто я их утром не смогла вспомнить.
Часть 11 День третий.
У меня за окном дождь. Серое низкое небо повисло между высоток. Тоска, и даже букет любимых осенних хризантем не спасает от хандры. Спасает история, которая свалилась неожиданно из-под копыта пегаса моей музы, и я строчу, еле успевая за путеводной нитью. Кто там еще не рассказал об отдыхе мечты?
Не зря говорят, что понедельник день тяжелый.
Пол ночи на меня кто-то закидывал ногу, или это была не нога, а верблюжье одеяло?
Почему верблюжье, потому что под ним было жарко, и оно было тяжелое.