Иерархия проституток тех времен была для меня совершенно неизвестной информацией. Поэтому, насколько дорого выглядит мой костюм, да и сам салун, определить не смогла.
Чувствовала я себя странно. Реальность пугала реалистичностью, а интуиция прямо орала, что у нас назревают приключения на наши нижние сто десять, разум же пытался перекричать интуицию, твердя, что это скорее всего какая-то новая игрушка Хрлыкраша.
Я ощупала лицо и не обнаружила никаких очков дополнительной реальности.
"Что я пила?" – шевельнулся рассудок, подкидывая очередную догадку.
"Зелененькое что-то, мятное" - я прищурилась и двинулась в сторону достаточно солидной барной стойки.
«Следует отметить, что не все салуны были борделями в прямом смысле слова. Многие салуны, хоть и имели девушек для танцев, которые иногда принимали у себя "поклонников", но борделями не считались» - всплыла откуда-то информация, и я ускорилась, обнаружив на горизонтальной поверхности квадратную бутылку и стопку рядом с ней.
"Надо выпить" - билась в голове мысль, - слишком все вокруг реальное, из меня танцовщица так себе, не думаю, что это мой салун, и я владелица борделя сверху него.
"Или думаю?" – икнула от опалившего горло крепкого виски.
"Виски было не очень" - я подняла бутылку перед носом и прочитала «Винокурня Early Times, Луисвилль, штат Кентукки, 1861».
Я смотрела на надпись пару секунд, соображая знала ли я такую марку в своей реальной жизни.
"И что, в настоящий момент считать реальным?" - тоскливо заскреблось в душе, которая практически вываливалась из корсета.
"Мечтала ли я оказаться в вестерне? Скорее нет, чем да".
Ну, разве что к Индиане Джонсу я была благосклонна, да и то в бурной молодости.
Я опрокинула в рот вторую рюмку сто шестидесятилетнего виски, и оскалилась, - ха, переодеть меня, организовать интерьерчик – это еще только пол дела.
- Где мой Ха́ррисон Форд, я почти готова!
- Харрисон Форд всегда стреляет первым, - раздалось над головой голосом Шона Коннери.
«Духú», - присела я возле стойки, - он же умер недавно, - заострил мое внимание мозг на новости об уходе знаменитого актера, которого я обожала, особенно в роли Джеймса Бонда.
Дух Шона Коннери продолжил вещать у меня над головой:
«Он водит вертолёт, крутит лассо, прыгает с лошади, стреляет из бластера, балансирует над пропастью и совершенно не собирается стареть. Его имя на слуху как у киноманов, так и у кинофобов. Он никого не копирует, не изображает, не играет — он так живёт. Он авантюрист, контрабандист, разведчик и примерный семьянин. Он — Харрисон Форд».
Дверь в салун распахнулась, впуская неясный свет зарождающегося утра и внутрь ввалился Индиана Джонс, зажимающий рану на руке.
- Пол королевства за коня, - прорычал вымышленный персонаж, наблюдая, как я вскакиваю с пола и делаю реверанс.
- Может на коня? – пробубнила себе под нос, покосившись на половину виски в бутылке.
Харрисон Форд, он же Индиана Джонс подскочил к стойке, отпил из горла, после чего гаркнул – перевязать сможешь?
Я, морщась от запаха крови, дивясь тому, что он выглядит подозрительно молодо, боролась с соблазном ткнуть в него пальцем.
- Могу, наверное, - нырнула на ту сторону барного стола и потянула к себе коробку с красным крестом сверху.
Если это салун, то морду здесь бьют регулярно.
В качестве дезинфекции на сквозную рану плеснули виски после того, как он одним движением разодрал рукав до плеча.
- Как он это сделал, - крутилась в голове мысль о Хрлыкраше, пока я бинтовала руку и боролась с нахлынувшими запахами мужского пота, лошадиного навоза и несвежего белья.
- Остальные ушли? – второй раз повторил вопрос Индиана.
- Да, - хотя не поняла, о чем он.
- Поедешь со мной, уведем их в сторону.
Пробравшись через черный ход в тыл здания, я с удивлением уставилась на коня, оседланного, с притороченными с двух сторон сумками.
Индиана окинул мой прикид взглядом, выхватил нож и отчекрыжил юбку выше коленей.
Остатки ткани отдал мне.
Скакать на коленях у персонажа, от которого в юности замирало сердце, и который вызывал пусть не бабочек в животе, но определенные мечты уж точно, удовольствие странно неправильное.
Вообще все было неправильное.
Особенно пальба и улюлюканье, когда мы вынеслись на окраину городка. Нас заметили.
Меня прижали грудью к шее коня, и мы понеслись.
- Кажется, - скакало во мне испуганное сознание, - в пути к Тихому океану на Диком Западе встречались непролазные чащи. Пусть он оставит меня там, под корягой! Капец как страшно!
До леса было рукой подать. Но дорога шла вдоль опушки, потому что, действительно лес был дремучий.