- Тебе понравилось? – спросил мой спутник.
Я, занятая в качестве арбитра в споре, не поняла, о чем он и ответила: «как сказать».
- Прямо, - несколько удивленно ответил мужчина, - скажи прямо понравилось или нет.
- Если не на горку, то все супер, хотя я и понимаю, что с ветерком с горки, без первой части не спуститься.
Четыре было в бассейне под массажным водопадом.
Я подняла голову и обнаружила, что он играет грудными мышцами, не сводя с меня взгляда.
- Больной на всю голову, - решила я тогда, и наклонила лицо, подставляя плечи под воду и превращая струю в подобие завесы из брызг.
Пять в раздевалке, в своем шкафчике я обнаружила его фото, слава богу голое только по пояс, и в приступе помешательства разодрала его на клочки.
Шесть под глицинией, под которой я дожидалась Хрлыкраша, забывшего что-то в раздевалке.
Этот идиот струсил на меня почти пол куста, устроив романтический снегопад.
Я так и стояла с открытым ртом, когда он удирал через кусты.
Хрлыкраш, увидевший слой цветов у меня под ногами, задумчиво оглядел небо и спросил – ветер?
- Ага, ветер – бродяга!
Жаловаться на идиота глупо, тем более Хрлыкраш не мой мужчина. Сама справлюсь.
Семь на обеде, при входе в ресторан мне вручили розу от таинственного поклонника, пока мой мужчина мыл руки в закутке.
- Откуда, - удивленно прокомментировал он кроваво красный бутон.
- Дали подержать, - ответила ему и оставив у входа, бросилась к рукомойникам и туалету.
Оставила розу в санузле и выскочила обратно.
Восемь было на баре, куда я ходила за пивом для нас, пока Хрлыкраш набирал мясо.
Девять у десертов.
Десять у педальных катамаранов. Увидев, что он плавает поблизости, резко развернулась и дала деру.
- Я передумала, давай что-то поспокойнее найдем, - пояснила побег, хотя на меня уже и косились подозрительно.
Одиннадцать – это скорее всего та корзинка со сладостями на уроке макраме. Мы плели украшение на стену, и я несколько расслабилась, позабыв о странных домоганиях. Поэтому официант с подносом сладостей и чая, был несколько удивлен, когда я замахала на него руками.
Преподавательница и Хрлыкраш же с удовольствием приняли подношение. Решили, что о нас озаботился персонал отеля.
Двенадцать в женском туалете, на экране тихо бубнящего телевизора я обнаружила ролик про достижения этого прогрессивно настроенного бизнесмена с широкой душой мецената.
Наверное, Хрлыкраш очень удивился, когда я выскочила оттуда, как ошпаренная, практически сразу как вошла.
Тринадцать – скрипач, практически впритык к нашему столу, Хрлыкраш увидев, как у меня дергается глаз отогнал его в угол, пригрозив пожаловаться владельцу на безобразия. Тот остался в углу, но все равно играл, глядя в мою сторону.
Четырнадцать – бутылка коллекционного вина, - типа презент за доставленные неудобства.
Пока Хрлыкраш бегал убеждать сомелье, что скорее всего официант умыкнул коллекционную бутылку владельца, мне на стол водрузили тарелку с даже по виду очень дорогим десертом.
- Эксклюзивно, шоколадное лакомство, украшенное взбитыми сливками, покрытыми тончайшим слоем съедобного золота, - ешьте, а то растает, - пояснил официант и я застонала.
Понимая, что от подарка не отвертеться, дождалась Хрлыкраша, и десерт мы приговорили вдвоем, хотя он и упирался.
Шестнадцать – это приглашение в бар на пляже.
Я точно чувствовала, что это не спроста. Но мужчина оживился, и сказал, что живой концерт под шум волн это так романтично!
Я вздрагивала в течение часа, кутаясь в плед и улыбаясь, чтобы Хрлыкраш ни о чем не догадался.
Концерт был действительно шикарный.
Когда саксофон играет элегантную музыку, душа размякает. Кажется, что вечность проносится мимо, разбрасывая искры вокруг, и если хоть одна долетает до тебя, то ты вдруг с ясностью осознаешь, что у времени нет ни начала, ни конца, что счастье сегодня и сейчас, и тянешься к руке или плечу, надежного, пусть не твоего лично, но все же во временном пользовании.
Перед сном мы зашли выпить чаю на мягкие диванчики ночного бара.
Именно сюда и принес свои стаканы Глеб, пока Хрлыкраш пошел пудрить носик.
- Семнадцать, - сказала я, - семнадцать подкатов в течение дня, это явный перебор. Что тебе нужно Глеб? Ты же видишь, что я не одна?
- Он тебе никто, в твоих глазах видно, что ты не спишь с ним, а я очень хорошо трахаюсь!
- Офигеть просто. Глеб, очнись, у тебя есть кого трахать! Мне пятьдесят, и всё это физиологическое уже не сносит мою крышу. Могу даже паспорт показать!
- Возраст не важен, когда у тебя такая корма, - скалит он зубы, нагибаясь над столом и не отпуская мой взгляд.