- В стирке, - не моргнув глазом ответил он.
- А время сейчас сколько? Не знаешь?
- Еще ночь, - ответил он.
- Знаешь, когда-то очень давно, в детстве, я так восхищалась рассветами! Столько лет прошло, теперь мне нравятся закаты, но может стоит воскресить то забытое ощущение? Может покажешь мне самый невероятный рассвет нашего мира?
- Говорят, солнце светит для всех одинаково, но в каждой стране оно встает со своими красками, - на меня смотрели испытующе, будто ждали, что я расскажу причину просьбы.
- Самым красивым, - продолжил он через несколько секунд, - будет именно тот, из детства, куда невозможно вернуться.
- Может ты и прав.
- Если ты готова к вулканам, настоящим, а не потухшим, то я могу показать рассвет, который считается одним из лучших на Земле.
- Я готова, - закивала, боясь ложится в кровать. Почему-то рогатый фей и корабль-психлечебница не шли из головы.
Хрлыкраш выволок из шкафа баул, и принялся выуживать из него экипировку.
Я давно перестала спрашивать себя «как?»
Мы вываливаемся в ночи на минус первом этаже и через дверь странного ангара попадаем на площадку с порыкивающим джипом. Мы едем минут сорок, затем взбираемся в гору.
- Ежедневно сотни людей собираются на обзорной площадке горы Пенанджакан, чтобы увидеть, как восходит солнце над вулканами, - тихо рассказывает Хрлыкраш, - но сегодня мы будем одни.
- Эксклюзив? – хмыкаю я.
- Что-то в этом роде. На заднем плане раскуривает трубку Семеру - самый высокий вулкан Явы. Ближе к нам - обкусанные формы дымящегося кратера вулкана Бромо. А еще ближе, почти рукой подать, словно причёсанный гребнем - давно потухший вулкан Баток. И вся эта великолепная компания купается в облачном море.
«Как красиво он говорит» - отмечаю мимоходом, не в состоянии оторвать взгляд от величия природы.
А потом начинается световое шоу.
Я не знаю, может Хрлыкраш вознес какому-то богу молитву, или занес презент, но то, что я увидела, было невероятно прекрасным. Первым начинает розоветь самый высокий, а затем этот румянец окрашивает средний, и ближний к нам. Все это похоже на какую-то невероятную декорацию. Подмостки, на которые медленно, величественно льет свет восходящее светило.
Я сжимаю руку Хрлыкраша, забыв, что нужно дышать, всеми порами впитывая красоту и сокрушаясь, что рассвет так быстротечен.
- А теперь стоит заглянуть в гости к действующим, - подмигивает он.
Сто тридцать действующих вулканов Индонезии — это очень много. Мы бы не смогли посетить и десятую часть опасного ожерелья этой местности. Тихоокеанское огненное кольцо, - наиболее сейсмически активной области Земли, в которой находится большая часть всех действующих вулканов мира.
Иджен - самый яркий вулкан Индонезии. Он выделяется хотя бы тем, что не имеет аналогов во всем мире. Ярко-синее мерцание горящего сернистого газа очень легкое и увидеть его можно только в темное время суток. Но горит не лава, а газ, который выходят из фумарол - трещин на склонах.
Именно здесь мы заканчиваем свое путешествие, после посещения серного озера, которое образовалось в углублении, называемое кальдера. Цвет у озера невероятный. Особенной голубизной озеро обязано уникальному составу - смеси серной и соляной кислот с примесями различных металлов. Цвет и прозрачность вод Кава связаны с тектонической активностью и меняются даже в течение дня. Спектр переливается от ярко бирюзового и зеленого до молочно-белого и серого.
Серое обрамление почвы навевает мысли о нереальности пейзажа. Попахивает не очень приятно, но на то она и сера.
Возле берегов кислотного озера местные жители уже не одну сотню лет собственноручно добывают этот минерал, образующийся в результате деятельности вулкана. Она фактически конденсируется из паров, не успевших сгореть. В самые активные фумаролы (трещины) яванцы вставляют специальные трубы, ускоряя процесс конденсации. Но основное количество минерала добывается вручную с помощью кирок и молотков.
Эта работа официально признана самой вредной и опасной на планете. И за нее безумно мало платят. Я вздыхаю, - все в этом мире относительно, а ведь некоторые даже не задумываются об этой относительности.
В отель мы возвращаемся очень поздно, пропахшие серой, как черти.
Я бы с удовольствием пошла в баню, но мой спутник говорит, что они уже отключены. Но может это и к лучшему, устала я так, что глаза закрываются сами собой.
- У меня уже есть фея, - ворчу, проваливаясь в сон, - чур меня, мне больше не надо.
Надежда, как всегда, умирает последней. А у меня такая бурная фантазия!
Часть 27 Виктория – это не только победа.
Возможность подумать в тишине – это скорее роскошь в наше суетное время.