И после того, как голод притушен, я задаю вопрос о том, что же мне делать завтра: брать расширенные опции или удовлетворяться обычными.
- Мне кажется, что в твоем списке еще достаточно пунктов, которые мы можем пройти.
- Такой шанс, - тяну устало, - а отдыхать я буду потом, после отпуска?
- Ага, - кивает он.
- Я в Исландию хотела. И в Японию. И в Сингапур мы не попали сегодня. А еще Австралия, с животными, которых нет нигде на Земле. И фьорды Норвегии.
Я и сама не понимаю, когда начинаю загибать пальцы на руках, перечисляя свои хочу.
Ведь страна это не все. Например, в Исландию я хочу из-за китов и «Голубой лагуны». И водопад Деттифосс, но, наверное, он теперь уже не впечатлит меня так. Увидеть северное сияние, которое очень неуловимо, но за которым едут туристы со всего мира. «Аврора» - невероятно красивое явление, представляющее собой плавно танцующие высоко в небе волны багряно-лилового, зеленого и золотистого цвета.
Я рассказываю про Исландию так, как будто мне надоела жара и теперь мои желания качнуло так далеко на север.
- Не уверен, - отвечает мне Хрлыкраш.
А я понимаю, что спрашивать почему – бесполезно.
Мы все маленькие винтики. Жаловаться можно только в конце.
Поэтому я перебираю список своих хотелок и наслаждаюсь вкусным ужином в приятной компании.
А еще я совсем чуть-чуть рада, что усталость исключила из нашего разговора скользкую тему «а ты мне нравишься». И никому не надо доказывать принадлежность кому бы то ни было.
И поэтому я улыбаюсь и наслаждаюсь.
Едой, вечером и мужчиной.
Часть 28 Холод и жар
В разных умных книжках пишут о том, что за двадцать один день можно выработать любую привычку.
Почему двадцать один? Просто всё началось из эксперимента, проведенного Национальным управлением США по аэронавтике и исследованию космического пространства. Они создали группу из двадцати человек и всем выдали очки с линзами, которые переворачивали изображение вверх тормашками. Испытуемые должны были ходить в этих очках 24 часа в сутки. И именно через двадцать – двадцать пять дней они начали воспринимать перевернутую реальность за действительность. А когда очки сняли, понадобились опять те же двадцать – двадцать пять дней, чтобы мозг привык к настоящей реальности обратно.
Меня совершенно не удивляло перемещение в морозную и снежную Исландию на следующий день, как и езда на исландских лошадях, которая досталась в качестве бонуса, или из-за природного любопытства.
И смотреть на китов тоже удовольствие, граничащее с пониманием быстротечности людской жизни.
Максимальная зарегистрированная продолжительность жизни гренландского кита — 211 лет, хотя предполагают, что эти великаны живут до четырехсот.
Человек в этом рейтинге занимает одиннадцатое место (122,5 лет), чуть уступая средиземноморской черепахе (127 лет) и каролинской коробчатой черепахе (138 лет). Поэтому и восхищают эти млекопитающие не только своим размером.
Вот кто бы подумал, что киты – это потомки сухопутных млекопитающих отряда парнокопытных. Прямо представляю ленивого доисторического мастодонта, который тянет – не хочу учиться, лень ходить, и лезет в воду.
А еще я поймала себя несколько раз на потребности быть поближе к Хрлыкрашу. Как будто рядом с ним все катаклизмы промчат мимо. Или может я посчитала его ключом, пропуском для благополучного возвращения? Трудно сказать.
Как и понять, почему я пробовала странные вещи - сушеную рыбу или Harðfiskur с толстым куском масла, ферментированную акулу или Hákarl. Запах от этого продукта был такой, что пришлось зажимать ноздри пальцами. После первого укуса делаешь хороший глоток Brennivín. Этот напиток еще называют «Черная смерть» и это шнапс из ферментированного картофеля и тмина, который всегда предлагают к акуле. Сомнительное удовольствие, как на мой вкус.
Зельц исландцы готовят не из свиной, а из овечьей головы. А в вергуны у них добавляют кардамон и немного мускатного ореха. Там, где есть кофе, там есть и клайнур. И когда он свежий, с пылу жару, то хочется съесть их немеряно.
Прекрасная природа, экологичность, воздух и вода нереальной чистоты. А я все время думаю о том, что не смогла бы жить в таких условиях. Ноль зимой, плюс десять летом. Из-за близости к полярному кругу, на острове ночи летом, а дни зимой крайне короткие. Нет, все же мне повезло родиться в месте, где фруктами усыпана земля в сезон. Будь то абрикосы, яблоки или груши. А то на их акуле далеко не уплывешь.
Жаль, что с полярным сиянием пролетели. Не сезон, сказали нам, и мы не стали задерживаться до ночи.
Оказалось, что все вещи, которые так или иначе я одевала, возвращаются обратно в гардеробную. Только в другой короб. Именно туда мы скинули парки и чуни, которые нам выделили для поездки в страну гейзеров, ледников и вулканов.