- Ксения, - загрохотало в дверь санузла, и я выплыла из эротичных картинок, подбрасываемых мозгом.
- Я здесь, - ответила, и принялась вытираться полотенцем.
- Одна? - поинтересовались из-за двери и вот это точно стало последней каплей.
- Нет, - распахнула дверь и подбоченившись уставилась в переливающиеся азартом глаза, - я здесь с целой футбольной командой, и сценарием фильма для взрослых!
- Да ну? – не наигранное удивление в голосе заставило вздрогнуть, и на всякий случай обернуться, чтобы убедиться в том, что не все желания сбываются.
- Зачем, зачем ты полез на сцену? – спросила у мужчины, внутренне вздрагивая и облизываясь.
- Ты слишком бурно реагировала на Глеба.
- Ну и что?
Мужчина хмуро засопел, продолжая пожирать взглядом. У меня на спине встали волоски, и слегка утихшее желание заворочалось недовольным зверем.
«Вот возьму и наброшусь» - порыкивало оно.
- Держаться больше нету сил, - сообщила я Хрлыкрашу, - у меня с вами со всеми, какой-то гормональный сбой начался.
- Так не держись, - предложил Хрлыкраш, и протянув руку, потянул на себя.
Моя грудь, прикрытая полотенцем, влипла в его торс. Вторая ладонь интимно погладила по ягодице, в то время как разгоряченное мужское тело выбивало из меня остатки разума.
- Почему ты так настойчиво отказываешь себе в удовольствии, - шептали его губы практически в нескольких миллиметрах от моих.
- Потому что это неправильно. Безответственно, а главное, - я не успела сказать, что главное.
Мои губы накрыло горячим, страстным поцелуем, вытягивающим душу и отправляющим ее в космический полет.
«Да гори оно все пропадом» - решила я, и ответила с жаром утраченной юности.
Часть 29 Выбранная Франция
Как говорил несравненный Винни Пух: «И того и другого, и можно без хлеба».
Хотя скорее мое состояние можно было бы описать цитатой Рэя Брэдбери из книги «Вино из одуванчиков».
«Время — престранная штука, а жизнь — и еще того удивительней. Как-то там не так повернулись колесики или винтики, и вот жизни человеческие переплелись слишком рано или слишком поздно».
Колесики и винтики в пре огромнейшем количестве крутились у меня перед глазами, а я сидела на табуретке перед движущейся экспозицией и подперев ладонью подбородок, рассматривала броуновское движение инсталляции.
- Двадцать два, - раздалось у меня над головой, и оторвав подбородок от ладони я лениво приподняла взгляд кверху.
- О, это ты! – надо мной висел фей, созерцающий то же что и я, - чего двадцать два? Футболиста?
Воспоминание о прерванном вечере донесло какой-то ленивой волной. Хотя может я и была благодарна Глебу, который в безудержном желании узнать, понравилось ли мне, чуть не снес дверь номера.
Пока продолжалась горячая дискуссия за дверью, я успела испытать буру эмоций, в конце концов наорав на двух представителей мужского пола, и выступила с предложением выяснять размер эго где-нибудь в другом месте.
Не знаю куда они ушли, но я еще с полчаса вслушивалась в тишину, прежде чем провалиться в сон.
Поэтому неудовлетворенная женщина только и может что думать о футболистах.
- Дня! – хмыкнул фей, - ты прожила двадцать два дня, и так ничему не научилась.
- Почему это? – возмутилась тут же, и принялась перечислять новые умения.
- Дура ты! – фей переместился на ту сторону инсталляции и уже оттуда принялся оскорблять меня, - ответственность за все, что с тобой происходит, лежит только на тебе – независимо от того, согласен ты с происходящим или нет.
- Да как на мне-то! – вскочила я с табурета и попыталась оббежать колесики и винтики, — это все они, придумали не пойми что, засунули меня в это, и ждут, когда я отзыв напишу.
- Хочешь, я отзыв напишу? – тут же предложил фей.
Я уже почти согласилась, прямо на языке крутилось: «а, напиши!» и тут вспомнила о трех желаниях.
- А чего это ты такой добрый?
Фей тут же скорчил недовольную моську и упал «на дурака».
-Может я сомневаюсь.
- В чем?
- В ком!
- Хорошо, в ком ты сомневаешься?
- В тебе, - тяжко вздохнуло создание с крыльями.
- Не поняла, - я пожевала губу.
- А что тут не понять? Вот закончится все там, - он боднул подбородком воздух, - и ты опять не сможешь загадать желания и мне придется быть к тебе привязанным до конца жизни.
- Чьей? Моей?
- Ну не моей же.
- Ладно, я подумаю. Но пока у меня желаний нет.
Даже теоретическая возможность присутствия такой феи у меня за плечом, вызывала опасения и неуверенность в собственной нормальности. Это где ж он маячит, не за левым же. А то за всю жизнь я его уж оплевала так оплевала.