В Бангкоке насчитывается целых семнадцать мишленовских ресторанов – кстати, один из них представляет собой точку с уличной едой на рынке в Китайском квартале.
И конечно же мы не смогли покинуть Таиланд, не попробовав тарелку лапши пад тай — кулинарного достояния этой страны. Готовится он из рисовой лапши, овощей и соуса с добавлением множества различных ингредиентов: креветок, яиц, арахиса или тофу. Именно микс сладкого и острого и делает его столь восхитительным на вкус.
Мы берем маленькие порции, чтобы не наесться слишком быстро. Циперона приходится тащить на руках по очереди, чтобы его не сперли. А то мало ли, приготовят и не заметишь.
А блинчики? «Роти Глуай» — умопомрачительные тайские блинчики с бананом и сгущеным молоком, нутеллой, кокосом, орешками и жареным яйцом. Попробовав их один раз, вы вряд ли их сможете забыть.
В меня, кажется, больше ничего не влезет. Пес в состоянии только крутить по сторонам головой и икать.
Хрлыкраш посмеивается и прихватить с собой жаренные пирожки с креветками и спринг-роллы.
В Лаос мы не попадем. Бедная страна, на ночь глядя, мой сопровождающий предлагает закончить сегодняшний день закатом возле Тадж-Махала, и я киваю.
Он проигрывает в белизне Синбьюме-Пайя. Я смотрю на памятник любви и думаю о том, что возможно, закрыв свое сердце на замок, я что-то теряю. Прекрасное, неуловимое, но окрыляющее. Ведь все эти прекрасные памятники любви, построенные безутешными мужьями, чего-то, да и стоят. И вопрос не в возрасте, а в умении любить. Именно так, безоглядно и не ставя вопрос: «а что будет потом?»
На меня никто никогда так не смотрел. Вот чтобы даже спиной чувствовать тепло, ощущать затылком улыбку, которая трогает уголки его губ. И видеть ее отголоски, когда оборачиваешься, в уголках глаз, разбрасывающих лучики морщинок.
Любовь в мелочах, которые делают для тебя, даже если ты не просишь. В самых аппетитных кусочках, которые подгребают на твой край в самоваре с Том Ямом. В кокосовом молоке, которое подают, чтобы потушить пожар от остроты бульона.
И даже на предложение: «давай я понесу чемоданы», - тебе вручают пса и подхватывают на руки.
И покупают сари, под цвет глаз. Хотя они у меня и не бирюзовые.
В Китае мы оказываемся ночью. Хорошо, что не на Великой китайской стене. Еще бы пристрелили, как лазутчиков.
Мы оказываемся в парке Гуанджоу, возле озера с видом на две башни, подсвеченные розовым и фиолетовым.
Здесь царит неимоверная атмосфера умиротворения и спокойствия. Со всех уголков парка из колонок доносятся голоса Уитни Хьюстон, Брайана Адамса, Селин Дион под аккомпанемент кваканья лягушек и стрекотания цикад. Все дорожки и тропинки светятся огнями, словно взлетные полосы, указывая направление. Деревья подсвечены фиолетово-лавандовым и даже в озере светятся «одуванчики».
Мы сидим на скамейке, ноги гудут. Я спрашиваю: «не устал?»
Мужчина хмыкает и отвечает: «нет».
- Точно?
- Конечно, а иначе, ты же не позовешь с собой в следующий раз!
- Ты сейчас говоришь, как моя племянница, - улыбаюсь ему, - именно так она говорила, когда мы носились по Мальте на общественном транспорте и засыпали между городками на короткое время. Мальта большая, а дней всего два.
Нам под ноги валится пес и ставит в известность, что он все, труп.
- Какой-то ты хлипкий!
- Просто он понял, что с тобой «до смерти» слишком насыщенно и разнообразно, - смеется Хрлыкраш.
- Да уж, я не Света, - говорю, вспоминая знакомую, которая практически не ходит дальше, чем от подъезда до машины, и от машины до магазина. Пятьсот метров для нее очень много. А мы сегодня пробежали, по ощущениям километров тридцать.
Среди миров, в мерцании светил, - начинает говорить Хрлыкраш, и я замираю.
Одной звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у неё одной ищу ответа…
Не потому, чтоб от неё светло,
А потому, что с ней не надо света. /Иннокентий Анненский
И мне становится так непонятно. Так безумно приятно, грустно, волнительно, как с тайской едой.
На глазах выступают слезы, хотя я улыбаюсь. Я шмыгаю носом, и шепчу: «спасибо за чудесные стихи».
- К сожалению не я их написал, - говорит Хрлыкраш.
— Это не важно, - говорю я, - важно, что ты их прочитал здесь и сейчас.
Такой романтический момент, сближение двух душ, глаз, губ, и ехидный голос под ногами: «фу, вы что лизаться собираетесь?».