19:25. Контроль состояния. Дыхание ровное, сердцебиение в норме.
Вечером Фелпс познакомил Рэймонда с Лиз Эванс — поджарой молодящейся дамой, управляющей местной гостиницей.
— На неделю, вы говорите, сэр? — уточнила та, церемонно улыбаясь Рэймонду из-за стойки небольшого, но уютного холла.
— Дней на десять, я думаю, — ответил Рэймонд, — Да, пожалуй: до двадцатого числа.
— Отлично, мистер Трэнк! — кивнула Лиз Эванс, — Наш портье покажет вам ваш номер и ответит на все вопросы. Надеюсь, вам понравится у нас, сэр!
— Я в этом уже почти уверен, — сказал Рэймонд.
Солнце опускалось прямо в океан. До вечерней программы и танцулек в местном ресторане, в очередной раз горячо рекомендованных Рэймонду ввалившимся после ужина в номер Домиником, оставалось ещё полтора часа. Договорившись с новым другом встретиться на месте действия, Рэй прихватил банку пива в небольшом магазинчике на углу возле отеля и отправился к берегу.
Закат, и вправду, был великолепен. Солнечный диск выглядел необычно: не жёлтый, и не красный, а какого-то среднего между этими, густо-янтарного цвета, он тяжело опускался в океан, словно огромная золотая монета в карман пиджака.
Редкие, вытянутые в струнку, водянистые облака висели высоко в небе, и их заволакивало тьмой: медленно и незаметно, по мере того, как темнело. У самого горизонта дрожали натянутые незримым музыкантом фантастические алые струны. На зеркально-неподвижной глади океана лежал золотистый хвост .
Рэймонд отхлебнул из горлышка и долго смотрел на неспешно опускающееся солнце.
Словно бы легкий колокольчик вдруг прозвенел внутри — и звон этот оформился в едва заметную дрожь, пробежавшую по спине. Чувство было странным. Раскинувшаяся перед ним грандиозная картина внезапно показалась знакомой, многократно виденной раньше, привычной. Он поёжился и потёр переносицу.
Дежа вю, подумал он, так это называется. Да. Каждый это переживает и испытывает, но объяснить, похоже, никто не может. И как-то неуютно становится, когда это вдруг происходит с тобой.
Он снова глянул на океан. Наваждение прошло.
Он не спеша допил пиво из горлышка и сидел на берегу до тех пор, пока верхний край огромной золотой монеты не исчез окончательно за горизонтом. Подул прохладный ветерок. Рэймонд с удовольствием потянулся и поднялся на ноги. Издали, со стороны леса, раздался едва слышный взрыв хохота и аплодисменты, словно бы принесенные ветром, а потом глухо зазвучала музыка. Рэймонд повернулся и неторопливо направился в сторону посёлка.
20:35. Контроль состояния. Дыхание ровное, сердцебиение в норме.
Пара дней пролетела, как одна минута.
В первый же вечер на поселковой вечеринке Рэй приобрёл большое количество знакомых — главным образом, благодаря вездесущему Доминику и его шумной и энергичной подружке Кэтрин. К раннему утру значительная часть знакомых уже перекочевала в категорию закадычных друзей. Поэтому, с трудом продрав после полудня глаза и выбравшись на муниципальный пляж, Рэй был с восторгом встречен уже тусовавшейся там шумной компанией. После обеда вся орава отправилась кататься на катерах по восточному заливу, прихватив надувные круги и бананы.
Вечером возле ресторанчика Рэймонда встретил посмеивающийся старик Фелпс — «Вижу, Рэй, вы мигом вписались в весёлые будни Сан-Кристобаля!», и пригласил на рыбную ловлю: «Поверьте мне, ничего лучше этого нет, а в компании с нами, старыми пиратами, так и подавно!»
Почти весь второй день Рэймонд провёл в обществе Фелпса и двух его друзей — долговязого ироничного мистера Хексли и бодрого жизнерадостного толстяка Джеральда, который, как и Найджел, настойчиво предлагал Рэю называть его только по имени, несмотря на разницу в возрасте.
Рыбалка оказалась действительно великолепной: они прошли на небольшой яхте Джеральда вдоль всего южного берега острова, дважды бросая якорь в замечательных по красоте заповедных лагунах. Рэймонд поймал двух тунцов, получив порцию восторга и от добычи, и от созерцания дивных по красоте мест, которые с удовольствием демонстрировали ему его новые знакомые.
С блестящей на солнце чешуёй, порывисто извивающееся в его руках мощное рыбье тело наполняло его таким отчётливым ощущением полноты бытия, такой непередаваемой радостью жизни, что этот момент хотелось продлить до бесконечности… И запах — солёный запах то ли ветра, то ли моря, то ли рыбы, то ли всего этого вместе, проникающий в каждую клеточку тела, делающий самого тебя подобным — ветру, волне, океану.