— Вот так-то лучше, дорогой, — примирительно сказала она, — Мы тут, на острове, народ простой, некоторые даже чересчур, — она снисходительно взглянула на Доминика, уютно устроившегося задом на полу между коленок Кэтрин, — Так что будь собой, и такого мы тебя и полюбим.
— Окей, — сказал Рэймонд, — Но место возле тебя я всё равно займу. И возьму тебе выпить.
Весь остаток вечера Рэймонд действительно не отходил от неё. Он чувствовал себя влюблённым, очарованным ею, чувствовал себя абсолютно счастливым. Ему нравилось в ней всё: низковатый нараспев голос, подчеркнуто грациозные изящные манеры в контрасте с насмешливым огоньком в глазах, какая-то абсолютная естественность и открытость в сочетании с глубоким чувством собственного достоинства. Пару раз они потанцевали.
К дому Одри они пошли уже под утро, когда светало, всей шумной компанией, хотя Рэй ничего так не желал, как только проводить её одному.
— Спасибо, дорогой, — сказала она ему, аккуратно чмокнув его в щёку, — ты действительно показал себя моим кавалером, и мне с тобой очень понравилось.
— Я хочу увидеть тебя завтра, — быстро сказал Рэй, — И как можно раньше.
Она зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Увидеть меня не проблема, — сказала она, - Мы на острове. Спокойной ночи, Рэймонд.
— Спокойной ночи, — сказа Рэймонд.
Она пошла от него к крыльцу: тоненькая, стройная, высокая, с изящными длинными ногами, и от самой двери, не оборачиваясь, помахала в воздухе рукой.
21:05. Контроль состояния. Дыхание ровное, сердцебиение учащённое, кожные покровы порозовели.
Весь следующий день Рэймонд провёл с Одри, и следующий день, и день за ним. Они тусовались в компании с Домиником, Кэтрин и другими ребятами. Они гуляли вдвоём: лазили по южной части острова, и Одри показывала ему крохотные сказочные места, вроде скалистой бухты с миниатюрным пляжем, из которой вид на океан выглядел как вид в замочную скважину.
— Нужно открывать новые места, — говорила Одри, - Терпеть не могу сидеть на заднице или постоянно бывать там, где я уже была. Потом открытиями можно поделиться с кем-то ещё, вот как я с тобой сейчас делюсь. А когда я попаду в то место, где ты уже не первый год, и всё там знаешь – ты будешь там моим гидом, верно?
— Буду, — говорил Рэй, — Я ведь влюбился в тебя, Одри, поэтому готов быть у тебя кем угодно, хоть охранником, хоть гидом…
— Смеешься? А впрочем, мне нравится, что ты так искренне говоришь. Парням почему-то бывает сложно сказать о своих чувствах, даже если они их испытывают. Будь я другая по характеру, я бы водила тебя за нос, пользуясь твоими чувствами ко мне, делала бы вид, что не понимаю тебя — ну, как обычно девушки делают.
— Но ты… ты не будешь делать вид? — игриво говорил Рэй, обнимая её за талию и пытаясь привлечь к себе.
— Нет, — сказала она, оказавшись своим лицом у самого лица Рэймонда и прижавшись к нему всем телом, — Никакого вида не буду я делать. Я прямо скажу тебе, что ты мне нравишься: но пока этого недостаточно, дорогой. И щелкну тебя пальцем по носу, вот так!
И она щелкнула его пальцем по носу, поцеловала в щеку и отпихнула прочь.
Вечером следующего дня Рэй прокатил Одри на гидроплане. Они облетели по периметру весь остров. Он объяснил ей управление, дал подержаться за штурвал, что она выполнила со своей всегдашней подчеркнуто-наигранной серьёзностью. Приводнился он в западной бухте недалеко от муниципального пляжа. Подавая Одри руку, помогая ей вылезти из кабины, он отчётливо ощутил пряный запах её волос, обнял её и поцеловал — и они взахлёб целовались несколько минут, стоя по колено в теплой океанской воде.
И этот момент Рэй чувствовал словно бы каждой клеточкой своего существа. Он слышал шелест накатывающихся на берег волн, он чувствовал губами её горячий рот, он видел, как играют на водной глади искристые солнечные зайчики, он ощущал порывы морского ветра и подрагивание теплого, прижимающегося к нему стройного тела.
— Ну вот, — сказала она, легонько отпихивая его от себя, — Теперь уже, наверное, можно сказать, что наш роман в разгаре, верно? По крайней мере, глядя на твои шорты, могу утверждать это с уверенностью. Доведите даму до берега, сэр, и постарайтесь держать себя в руках, насколько это возможно!
— Вот ты и водишь меня за нос, — обиженно буркнул Рэй, плетясь за нею по воде к берегу.
— Ничего подобного, милый, — сказала она, не оборачиваясь и беззаботно помахивая в воздухе парою сандалий, — Я, знаешь ли, эгоистка и о тебе вообще не думаю. Я-то знаю, что ты готов, но мне нужно разогреть себя. Я к плотской любви отношусь очень серьёзно, то есть очень ответственно, и не позволяю себе жрать руками там, где можно и нужно дегустировать не торопясь, и с применением всех столовых приборов.