Что там у нас? Серьёзно? А чем это отличается от прошлой жизни? О, да она уже пятая по счёту! Ясно! Алгоритмы ни к чёрту, прости, Господи. Если оставить как есть, эта несчастная душа переродится ещё раз сто. Грешники и то быстрее заслуживают право на искупление, всего-то через пару-тройку тысяч лет.
Человек воевал в Афганистане, исполняя интернациональный долг, между прочим. Воспитал и вырастил детей хорошими людьми. Среди них перспективная душа, практически ангел во плоти. Вот же, во время службы грудью прикрыл товарища, получил ранение, чуть не умер в госпитале. Думаю, он заслужил небольшое снисхождение, не так ли? Вообще-то так не положено, но ради хорошего человека можно и постараться. Возлюби ближнего, как говорится.
Что тут у нас есть? Неплохо, но вот родители меня смущают. Может, что получше подыщем? Эти ничего: он – хирург, она – педиатр. Любят друг друга, множество общих интересов. Знают, что такое планирование семьи. Ответственные и с достатком. У каждого из них родители – пример крепкой семейной пары. Что там по прогнозу на будущее? Ага, без трагедий. Не без происшествий, конечно, но ничего критичного. Первые годы жизни – благоприятные. Спасибо аналитикам.
Нажал кнопку, отправив душу обратно, искренне надеясь, что в этот раз она проживет свою жизнь так, что её показатели счастья будут зашкаливать. Надеюсь, отдел контроля не заметит моей шалости, но даже если заметит – плевать. Не мог я иначе!
Зазвонил рабочий телефон.
— Сглазил, — сказал сам себе и жестом попросил следующую душу подождать.
Я поднял трубку, и из неё послышался знакомый по допросной комнате голос:
— Алгоритмы придуманы не просто так, Серафим. Или ты решил, что лучше меня разбираешься в сплетении нитей судьбы? Был тут один до тебя, что думал схоже. Гордыня завела его…
— ...в геенну огненную, — закончил я за собеседника, не подумав, что этим ещё больше проявляю неуважение.
Опомнившись, начал оправдываться, но меня прервал смешок по ту сторону телефонного аппарата:
— Знаю, ты не со зла, — последовала недолгая заминка. — Хотел похвалить, немногие на этой должности проникаются подобными чувствами к ближним. Прямо как ты до своей самоволки, правда?
Конечно же я согласился:
— Прожитое в смертном мире многому научило и изменило меня. Но тогда…
Настолько невыносима была горечь неудач, настолько я разуверился в собственных силах, что отчаяние стало закономерным итогом. А нет страшнее греха, чем сомнения. Из-за этого меня в приказном порядке отправили в отпуск, в который за всё время мироздания я не ходил. В прямом смысле я ушёл в неизвестность, чтобы никогда не вернуться. То была добровольная ссылка, таков был мой изначальный план.
— Все мы переживаем неудачи. Я понимаю и прощаю тебя. Однако больше в распределяющие алгоритмы не вмешивайся. Каждой судьбе отведена своя роль, каждая из них связана с другими напрямую. Думаю, работа в отделе первичной обработки позволит тебе понять это. Как думаешь, насколько тебя хватит?
— До следующего отпуска продержусь, — пошутил я.
Перспектива остаться в этой должности навсегда вполне реальная, и я прекрасно это осознавал. За ослушание такого рода наказывают и похлеще, так что мне ещё повезло. Да, когда-то я был высшим ангелом, самым близким к престолу Господа, но после такого проступка повезло, что крылья не отобрали.
— К слову, Ангелина тоже скоро идёт в отпуск, и ей бы пошло на пользу твоё напутствие, как думаешь?
Сразу же всплыл образ девушки, что приносила документы в допросную. Её неуверенная походка выдавала новоиспеченного ангела, только недавно обретшего форму. Помню, как сам долго привыкал двигать этим странным, с точки зрения бесплотного духа, телом.
Он продолжал:
— Работа, как и тебе, далась ей нелегко, потому отправляю её в досрочный отпуск. Проводи так, чтобы она вернулась.
Разговор прервался, послышались гудки, и я понял, что дело безотлагательное. Отправив следующую в очереди душу так же к смертным, я закрыл жалюзи и вздохнул. И не понял, то был вздох облегчения, или я собирался с силами? Задачка предстояла интересная. Как я, кто сам сорвался, позабыв о долге, должен уберечь от этого другого? Посидев в размышлениях, решил, что нет ничего сложного. Правда – лекарство от всех тревог. Противная до рвоты вначале, потом горьким вкусом растекается по сознанию, и становится легче. Нужно лишь принять всё, как есть.