– Спокойно, женщина. Только без рукоприкладств! – торопливо затараторил я.
– Извращенец! – не слушая меня, прошипела Даша сквозь зубы.
Вцепившись в подоконник руками, она инстинктивно подалась вперед, нависая над ним верхней половиной туловища.
– Я не собирался подсматривать! Это просто вышло как-то само собой… против моей воли. – продолжал оправдываться я, но судя по зловеще вспыхнувшим искрам в глубине ее глаз, делал только хуже.
– Это ты завтра будешь бабулям объяснять, когда я поведаю им о твоих подвигах. – угрожающе пообещала она, с каждым словом все сильнее наклоняясь вперед, мне навстречу. – Расскажу, как их хороший любимый Димочка, занятно проводит вечера, подглядывая за беззащитными порядочными женщинами. Караулит их у окна. Ждет удачного момента, чтобы заняться своими грязными делишками. Извращуга!
Последнее слово она буквально выдохнула мне в лицо, на эмоциях сократив дистанцию между нами до критического минимума.
Даша была так близко, что я без труда мог рассмотреть каждую крапинку на радужке ее глаз, даже плохое освящение не стало помехой. Ее щеки горели румянцем, а недовольно поджатые пухлые губы едва заметно подрагивали от напряжения.
Я даже спорить с ней не мог. Иначе как еще объяснить то, что, глядя на все это великолепие в розовом тюрбане, со слизнями под глазами и не прекращающим говорить гадости ртом, единственное чего мне хотелось – это обхватить ее лицо ладонями и прижаться к ее губам своими?
И отказывать себе в этом я не стал.
Глава 11.
Якушев застал меня врасплох. Второй раз за последние пять минут.
Вторжение в мое личное пространство случилось так дерзко и неожиданно, что я буквально оцепенела на месте, едва не вывалившись в окно. Если бы не опора в виде мягких теплых губ и всего Якушева в целом.
Приободренный моим бездействием, он запустил пальцы в волосы, сжал их в кулак и притянул к себе еще ближе, стараясь углубить поцелуй. Кончик его языка коснулся моей нижней губы, уверено прокладывая себе путь и заставляя напрочь забыть обо всем.
Нужно было тут же оттолкнуть нахала, возмутиться бесцеремонной оккупацией моего рта, но в голове так приятно шумело, а по телу разливалось щекочущее тепло, что я невольно разомкнула губы, неосознанно отвечая на ласку. Якушев судорожно вздохнул и тут же переместил руку с моего затылка ниже – на спину. Аккуратно, но настойчиво надавил между лопаток, словно наш тесный контакт был все еще недостаточно тесен, и он старался исправить этот досадный момент. Мои ладони инстинктивно сжались на его плечах еще крепче. Как и когда они там оказались оставалось для меня загадкой, я этого совершенно не помнила, но сжимать и гладить упругие твердые мышцы было до невозможного приятно.
В какой-то момент Якушев отстранился от моего лица буквально на пару сантиметров, окинул мутным взглядом, словно хотел убедиться, что это действительно я, и уже подался вперед, чтобы вжаться меня с новой силой… Однако этой секундной заминки мне с лихвой хватило, чтобы опомниться.
– Поставь… меня… пожалуйста… на место. – прерывисто прошептала я сквозь сбитое дыхание Якушеву прямо в губы.
Он повторно отстранился, нехотя и лениво. Растерянно заморгал, а затем взметнул вверх свои широкие ровные брови и помог мне наконец-то вернуться в вертикальное положение.
Я отряхнулась, поправила задравшийся край пижамы, делая это нарочно медленно, чтобы дать себе время собраться с мыслями. Однако это все равно не помогло.
Якушев торжествующе улыбался и сиял ярче начищенного медного таза. Всем своим видом вызывая одно лишь единственное желание этим самым тазом ему и двинуть. Если бы он был у меня под рукой, конечно же.
– Дурак! – выпалила я совсем по-детски и задернула шторы.
За окном раздался веселый смешок, но больше никакого ответа не последовало.
Еще пару минут я так и стояла неподвижно у задёрнутых шторами окна, пытаясь обуздать хаотичные мысли и взбесившийся сердечный пульс.
Мама дорогая. Что это такое сейчас было?
Якушев решил так изощренно отомстить за свою поруганную цветочками спину? Не слишком ли кардинальное решение?
В любом случае, теперь от него так просто не отделаешься, о моей минутной слабости он будет припоминать еще не раз. А начнет это прямо завтра с утра. Не даром же вид у него был, как у обожравшегося сметаной кота…
Полночи я ворочалась в кровати, то с ужасом воображая куда еще может завести Якушева его ущемленное самолюбие, то прикусывала все еще припухшие губы, стыдливо припоминая, какими тягучими и сладкими на вкус оказались его поцелуи, и как сильно на самом деле мне понравились.