***
Задерживаться на кухне я не стал – оставаться в одиночестве совсем не хотелось. Иначе мысли рисковали взорвать мозг. И, как не прискорбно было это признавать, Таня оказалась права. Снова.
Она позвонила рано утром, по дороге на работу, прекрасно зная, что в это время я уже не сплю и в своей привычной манере поинтересовалась:
– Ну как ты там? Уже смирился с наличием крыши над головой, нормального сортира, душа и кондиционера или все еще страдаешь?
– Ты сама отдала путевку. – хмыкнул я. – Так что завидуй молча.
– Ха, да чему там завидовать? Море, пляж, спокойная жизнь без суеты и дурацких конференций в самое пекло… Черт, Якушев, где справедливость?
– А что это?
– Именно! Как там наша Зайчона? Нашла себе друзей?
– В первый же день. – гордо похвастался я дочкиными навыками коммуникабельности.
– А ты? Подругами уже обзавелся? – как бы между прочим поинтересовалась Таня.
– Ты о чем? Это же семейная база отдыха. – решил я поддразнить подругу.
– Пф! – фыркнула она. – Я тебя умоляю! На всю базу отдыха и ни одной одинокой мадам, жаждущей новых знакомств?
Сразу же вспомнились те блондинки и я невольно поморщился:
– Такие мне не интересны.
– А какие тебе интересны? – живо поинтересовалась Таня, как всегда, выхватывая самую суть.
В трубке послышался протяжный гудок и тихое чертыханье. Я нахмурился:
– Давай созвонимся позже. Не хочу стать причиной аварии. Твой муж и так меня недолюбливает.
– Поздно. Я уже остановилась. Так что даже не думай сползать с темы!
– Таня…
– Что Таня? Колись, кого ты там встретил?
– Да так никого особенного. – врал я напропалую. – Просто одну старую знакомую еще со школы. Дашу Кораблеву.
– Кораблеву? – задумчиво переспросила Таня. – Ту самую, которая Кораблик?
– Ты ее знаешь? – искренне удивился я.
– Ты шутишь сейчас что ли? – Таня подавилась воздухом. – Да ты же весь первый курс только о ней и говорил, а все твои истории обычно начинались как-то так: «О, а у меня тоже был случай! Кораблик как-то…», и так далее и тому подобное. Всегда подозревала, что ты не ровно к ней дышал. – я усмехнулся. С этим было трудно поспорить. – И что? Как она? Изменилась? Стала старой, толстой, все такое?
– Нет, с чего ты вообще такое взяла? – слишком бурно отреагировал я. – Она почти не изменилась. Все такая же. Ну может чуть мягче и добрее. Иногда.
– Хм. Значит у нее какой-нибудь жуткий мужик? Толстый, лысый и… с бородавками!
– Она не замужем. – рассмеялся я. – В разводе. А здесь отдыхает с детьми.
– То есть. – медленно протянула Таня. – Ты через столько лет встретил свою первую любовь. Она вся такая красивая и не замужем. Ты тоже весь такой красивый и не женат. И это ничего особенного по-твоему? – к концу тирады Таня уже почти перешла на визг.
– Ну вообще-то... – не знаю, что на меня нашло, может подстегнуло, поднявшееся вдруг настроение, желание поделиться этим хоть с кем-то или, что скорее всего, возможность получить ценный дружеский совет, но как на духу я выложил Тане все, что случилось со мной после приезда в бухту вплоть до вчерашнего вечера. Захватив еще пару-тройку школьных воспоминаний, для ясности.
И единственный совет, который я получил был – «не отсвечивай!». Странный. Очень странный совет. Не этого я ожидал. Однако неукоснительно следовал ему весь день. Хоть и сам толком не знал, чего именно этим добивался.
Самое удивительное, что он работал. Я замечал на себе взгляды Кораблевой. Застенчивые, недоуменные, обиженные, злые… Какие угодно, но не равнодушные.
Под вечер все же не выдержал и пригласил в гости всех фролят. С мамой, конечно же.
Ну а дальше… Дальше этот несостоявшийся разговор, перепалка, мои отключившиеся мозги и ее очередной побег…
***
Когда я снова присоединился ко всем в комнате, дети уже оккупировали Кораблеву со всех сторон. Зайка и Еся притулились по бокам, разомлевшие словно цыплята под крылышком у квочки. А Стёпка удобно устроился головой на ее коленях. Такие уютные и безмятежные. Словно еще одна идеалистическая картинка из моего воображения. Я даже головой мотнул для верности.
Большая и дружная семья давно была одним из моих самых заветных желаний. Наверное, как и у многих, кто рано потерял родителей. Мама умерла в середине одиннадцатого класса. Отец последовал за ней через два года. А я ушел с головой в походы и общественную жизнь университета, очнувшись лишь на четвертом году преподавательской деятельности, когда однажды зацепился взглядом за невероятно знакомые глаза цвета жженой карамели прямо на паре. Да, теперь я точно могу сказать, что именно меня так зацепило в Лике. Но тогда я не думал об этом и был уверен, что это любовь с первого взгляда.