Соседка возвращается на кухню. В руках у нее кочерга. За ее спиной — непобедимая Глафира Аркадьевна с деревянной шваброй наперевес. Вооружились тем, что нашли.
— Через турникет я пропустила только прокуратуру и электрика дядю Васю… А, нет, был ещё доставщик пиццы, странный такой. Может, полицию вызвать? — осмотрев зеркало, предлагает Глафира Аркадьевна.
Тётя Люся отчаянно кивает.
— Неплохо бы полицию.
Почему-то я не могу говорить. Хочу, и не могу. Просто стою в каком-то ступоре и хватаю ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег.
— Ась, у тебя мобильник звонит. — Тётя Люся многозначительно приподнимает ярко накрашенную бровь.
Вздрагиваю, выхватываю из кармана мобильник и не глядя всхлипываю в трубку:
— Да?
— Ася, привет. Это Лев… Ты… плачешь?
— Я? Нет… я…
— Это из-за букета? Я не хотел тебя расстроить, честное слово! Прости за мой порыв. Я понимаю, что слишком поздно для объяснений.
Я пытаюсь вдохнуть и не могу. Из горла рвутся сдавленные стоны, похожие на рыдания.
— Ася? — Такой близкий и в то же время далекий голос Ключникова никак не может вывести меня из ступора. Не могу говорить, и все!
Тётя Люся раздраженно выхватывает у меня телефон.
— Ее хотят убить! — нависая надо мной, орет в трубку она. — Тут такое! Как в фильмах ужасов! Приезжайте скорее, если хотите застать ее живой!
— Понял. Уже еду, — летит ответ, а следом слышатся короткие гудки.
Новый шок выводит меня из ступора. Только Ключникова в общаге не хватало посреди ночи!
—Что?! Нет! — Трясу телефон, но абонент вне зоны действия сети. — Зачем вы ему это сказали?!
Тётя Люся и Глафира переглядываются. Люся страшно округляет глаза.
— А что? Пусть знает, что тебя скоро убьют!
— Да с чего вы взяли, что это послание для меня?! Может, кто-то пошутил! Мало, что ли, студентов здесь проживает? Кто-то просто решил приколоться… — шиплю с досадой. Ох уж этот синдром! Ввел меня в ступор из-за фразы «Ты — следующая». Но эту фразу кто угодно мог написать!
Снова набираю номер Ключникова, но он не отвечает. Я чуть не плачу.
Как его отменить?! Он мне сейчас здесь меньше всего нужен!..
— Ась, ты все же дверь лучше изнутри шваброй-то подопри. А то, как знать… береженого Бог бережёт. —Тётя Люся многозначительно поднимает вверх указательный палец и возвращается к своим перцам. Глафира, помедлив, вручает мне швабру и кочергу.
Я хмурюсь. Нашлась пророчица! Но стоит мне покинуть пределы кухни, как страх накатывает новой волной. Я пугаюсь шорохов, вздрагиваю от собственной тени, и мне совсем не хочется оставаться одной в своей комнате: секция-то пуста.
Чтобы хоть как-то отвлечься, ставлю пышный букет в воду. Начинаю всерьёз задумываться о швабре: замок на двери кажется мне хлипким.
Я даже переодеться не решаюсь, так и сижу на краю кровати в джинсах и футболке, в которых ездила в гости к подруге.
Громкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, но лишь на мгновение. Следом летит приглушенный голос нового прокурора:
— Ася, это я! Открой!
А дальше — голос соседки Люси из кухни.
— Ой, а вы следователь? Быстро же полиция работает! Сюда идите, сюда, я вам сейчас покажу надпись на зеркале…
Несколько мгновений я сижу неподвижно. Как же стыдно! Какой-то шутник оставил надпись на зеркале, а теперь здесь Ключников, которого Люся приняла за следователя…
Срываюсь с места, отпираю замок на двери и сломя голову несусь на кухню.
Глава 7
Ася
Да, там Ключников, сомнений нет. Он всё так же прекрасен в светлом костюме из льна и голубой рубашке под цвет глаз. Глафира Аркадьевна тоже тут. Топчется, с вожделением поглядывает на красивого мужчину. Ещё бы, такой форс-мажор в общежитии — явление прокурора! Они с Люсей себе уже нафантазировали и наперебой пичкают его байками о том, что Джек-Потрошитель вышел на охоту и что отныне он будет похищать наших студенток одну за другой.
— Ася, добрый вечер. — Ключников озабоченно смотрит на меня.
Тушуюсь от приятного аромата его туалетной воды, которую прячу в старом комоде, и отступаю из кухни в глубь коридора.
— Нет, не добрый. Зря вы приехали, Лев Борисович, глупости это всё.
— Глупости? Что-то мне так не кажется. — Ключников достает мобильник и делает несколько фото надписи на зеркале. — Надо вызвать полицию. Пусть следователь этим занимается.
— Следователь нас засмеет! — Я неловко всплескиваю руками. —Подумаешь, какой-то шутник в студенческом общежитии написал помадой угрозу? Просто мой травматический синдром дал о себе знать, вот я и не совладала с эмоциями.