Тюрьмой оказалась четырехместная каюта, в которую, кроме коек в два яруса и закутка с унитазом, ничего не поместилось. И без окна, разумеется. Телефон мне оставили, но толку от него не было никакого, потому что связь и интернет в этом месте отсутствовали. Значит, сидеть мне здесь аж до самой Папуасии. Там, видимо, сдадут в местную полицию. Интересно, кормить по пути хоть будут?
А еще интересно было, когда игуаны обнаружат, что я пропала. Вряд ли раньше обеда. Поищут, не найдут, не дозвонятся. Узнают у моих рекламщиков, что съемки с утра не было. Пойдут, наверно, в службу безопасности, там и выяснится, что я опасная педофилка и похитительница детей. И что дальше?
Да ничего. Кто их будет слушать, что я на самом деле не такая? А если подумать, откуда им это знать? Может, я как раз их специально обманула насчет съемок, чтобы улизнуть и предаться своим тайным порокам?
Вот уж точно, от сумы да тюрьмы… Сначала потерялся мой багаж, и я вынуждена была потратить большую часть взятых с собой денег, оставшись почти на мели. А теперь вот это. Интересно, в Папуа есть российское посольство или хотя бы консульство? Должно быть. Может, даже в газетах-интернетах про меня напишут. Нафиг-нафиг такую славу! И без опыта такого я тоже вполне обошлась бы.
Время шло, ничего не происходило. Тишину нарушал только мерный гул двигателей и шелест вентиляции. Наволочка на подушке выглядела свежей, но на всякий случай я вывернула ее наизнанку. Легла и уставилась в днище верхней койки.
Время подкатило к обеду. Стюард принес мне судок с супом, хлеб и бутылку воды. Не настоящий обед, конечно, но хоть что-то. Кусок не лез в горло, но я старательно влила и запихала в себя все, только большую часть воды оставила на потом. Неизвестно, когда накормят еще раз.
Дверь открылась, и я подумала, что стюард вернулся за посудой, но это был тот самый сотрудник службы безопасности, который привел меня сюда.
- Миз, - сказал он, присев на противоположную койку, - я к вам с предложением. Та женщина, ребенка которой вы хотели увести, согласна не поднимать шума за некоторую сумму. Небольшую. Всего тысячу долларов. Американских.
Эвона че, Михалыч! И как это мне в голову не пришло? Вот так и ловятся лохи. И лохушки. Ребенок плачет. Наверно, потерялся, надо помочь. А мамашка в засаде сидит и ждет. И секьюрити. Может, и стюард с ними в компании. Конечно, мужика было бы интереснее поймать, но что делать, если на рыдающее дитя скорее клюнет тетка. И так сойдет. К тому же тетки пугливые, на них легче надавить. Особенно если в одиночестве путешествуют. На карточке номер каюты, пробить по компьютеру – пара минут. Если бы по этому адресу значился еще какой-нибудь мужик, меня быстренько отпустили бы с извинениями. Ошибочка, мол, вышла, разобрались, выяснили.
- Нет, - ответила я.
Даже если бы у меня были деньги, я бы все равно отказалась. Но их не было, так что и отдать ничего не могла.
- Тогда останетесь здесь до прибытия в порт. А там сдадим вас в полицейский участок.
- Отлично, - я пошла ва-банк. – В полиции я выдвину обвинение в вымогательстве. Мои друзья подтвердят, что никакой попытки похищения не было, что это подстава.
Хотелось добавить, что наш разговор записывается, но вовремя прикусила язык. Здоровенный мужик запросто отберет у меня телефон. Странно, что не сделал этого превентивно. Хотя это было бы уже покушение на частную собственность, опасно.
Сдвинув брови, секьюрити подумал пару секунд, встал и вышел.
Подумай еще, дядя. Мало ли какие у меня друзья могут быть. Может, такие, что ты с работы вылетишь и даже в торговый центр охранником не устроишься.
Не прошло и десяти минут, как он вернулся. Глядя куда-то мне за спинку, протянул карточку.
- Можете быть свободны, миз.
- Думаете, я оставлю это без последствий, мистер... – уже выйдя в коридор, я посмотрела на его бейджик. – мистер Мартинес? Серьезно?
Наверно, ему очень хотелось убить меня и выкинуть за борт, но для этого надо было подняться на несколько этажей.
- Может, мы договоримся, миз?
Я не поверила своим ушам. Неужели достаточно было сказать грозно «ква», чтобы ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов? Явно ведь они проделывали эту операцию не раз, неужели все безропотно велись и платили?
- Тысяча долларов, - потребовала я нахально. – Американских. Тогда я не буду подавать жалобу администрации и заявление в полицию.