Ну вот и Дубровник. Если в полете трясло мелко, теперь начало колотить уже крупно. Разве что зубами не стучала. Но даже так девушка-пограничница, изучая мой паспорт, посмотрела на меня с большим подозрением. Хотя штамп все же поставила и в Хорватию впустила.
Багажная карусель - нет, чемодан не потерялся. Уже неплохо.
Ну что, ребята, спросила я своих манагеров, чего мне от вас ждать? Ответа, разумеется, не получила. Мол, огребешь - тогда узнаешь.
Выйдя в зал прилета, я остановилась, озираясь, как ребенок, потерявшийся в супермаркете. Нику написала из Белграда, когда села в самолет. Он ответил предельно лаконично: «Жду».
Ну и где?!
Не успела испугаться, что его нет, как он сгреб меня в охапку. Поднял, поставил, но не отпустил. Мы стояли на проходе и целовались, а толпа безропотно обтекала нас двумя ручейками.
Это же аэропорт, тут можно.
И все страхи моментально куда-то ушли. Кроме одного - уходящего, как последние раскаты грома.
Я ведь могла ему и не написать! Ой, нет, не буду об этом думать. Я же здесь!
- Ну что, идем? - Ник наконец с сожалением оторвался от моих губ и взял мой чемодан.
- Идем. Далеко ехать?
- Дороги свободны, часа полтора.
На стоянке Ник подошел к брутальному черному джипу, загрузил чемодан в багажник, сел за руль. Я устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась.
- Такое чувство, что мне все это снится, - сказал он, выруливая в проезд.
- У меня тоже, - кивнула я, глядя на его профиль. - Давай не будем просыпаться, а?
Поздним вечером дороги были, конечно, не совсем пустыми, но достаточно свободными, чтобы ехать с максимально разрешенной скоростью. «Jadranska magistrala», то есть Адриатическая магистраль, тянулась вдоль берега моря, серебрившегося под луной где-то далеко внизу. Сама магистраль, впрочем, была двухполосной и, в моем понимании, тянула разве что на шоссе.
Я смотрела то в окно, то на Ника, то через Ника в другое окно, потому что с моей стороны большую часть пути тянулся крутой каменистый склон, обтянутый сеткой.
- Камни падают? – стало немного страшно - На дорогу?
- Ну… бывает иногда, - пожал плечами Ник. - Когда дожди сильные. Но вообще для того и сетка, чтобы не падали.
- А купаться сейчас еще можно?
- Отдельные упоротые купаются. Но я бы не стал. Недалеко большой отель есть, там бассейн с морской водой. Можем съездить.
За окнами мелькали деревушки - аккуратные белые дома под красными крышами, большие и совсем маленькие.
- А как отсюда на море ходят? - удивилась я. - Далеко же.
- Никак. Это не туристические локации. А местные, если вдруг захочется, на машине ездят.
- А здесь красиво. Не как там, конечно, но все равно красиво.
В самолете мне казалось, что все начнется с разговора, прямо по дороге, но то, как он целовал меня в аэропорту, напрочь выбило все желание разговаривать о чем-то серьезном. Потом, все потом, а сейчас…
То, о чем мы говорили сейчас, было совсем о другом. Казалось бы, совершенно нейтральное, но на самом деле такой концентрат «я хочу тебя» - как только сиденья не подпалило? За каждым словом, за каждым взглядом.
Магистраль добежала до развилки и ушла вправо, а мы поехали прямо. Дорога извивалась, как змея, ныряла в тоннели и постепенно опускалась к морю.
- Уже недалеко, - Ник положил руку мне на колено. - Есть не хочешь? Скоро будет маленький домашний ресторанчик. Вот реально домашний. В любое время, хоть ночью. Примут, накормят и с собой дадут. А то я хреновский повар.
- Хочу, - я вдруг поняла, что жутко проголодалась. Весь день ничего не ела, только кофе пила.
На выезде из очередной деревни притормозили у самого обычного на вид дома с белой вывеской «Zalogajnica Roza». На веранде горели фонарики, но в самом доме окна были темными.
- Залогайница - это что, ресторан? - спросила я, отстегивая ремень. - Там, наверно, спят уже все.
- Скорее, забегаловка. Столовая, закусочная, как-то так. Даже если спят, быстренько проснутся. Клиентоориентированность восьмидесятого левела. Вот увидишь.
На звонок вышел растрепанный полный мужчина лет сорока, улыбнулся, заговорил быстро-быстро, махнул рукой приглашающе. На веранде снял с накрытого стола прозрачную пленку.
- Это на тот случай, если кто-то завалится вот так, посреди ночи, - пояснил Ник. - Чтобы не возиться долго. Но есть придется то, что дадут. Точнее, что осталось.
- Ну и пусть, рискнем. После свиньи из ямы мне ничего не страшно.
Девочка-подросток принесла хлеб в корзинке, тарелку с овощами и зеленью, домашнее вино для меня и сок для Ника. Минут через пять появился мужчина с горшочком, от которого пахло так, что потекли слюнки, и большой тарелкой с чем-то белым, посыпанным зеленью.