- Я был нормальным таким мажором. Родился за границей, папа дипломат, мама преподаватель английского и французского. Школу окончил в Лондоне, нашу, посольскую, потом университет в Бристоле. Отец ушел в бизнес, быстро раскрутился. Я вернулся в Москву, открыл свою маленькую фирмочку, писали проги, продавали. Жениться собирался. В общем, все было прекрасно.
Он замолчал, глядя в воду. Я ждала, не торопила, потому что уже поняла: услышу… что-то не самое приятное. Если не хуже.
- А потом у меня нашли лимфому. Случайно. Четыре курса химии, облучение. Невеста сделала ноги - тупо испугалась. Стадия была уже не первая, прогнозы… ну так себе. Мне исполнилось двадцать четыре. Казалось, вся жизнь впереди - и тут такой пиздец.
Вот так думаешь, что все понимаешь, и вдруг словно смотришь на ситуацию в другом ракурсе. И все уже совсем иначе.
Я прижалась к Нику, и он обнял меня за плечи, по-прежнему глядя на остров.
- Через год вошел в ремиссию. До сих пор. Пять лет. Осмотры обязательно, раз в полгода. И это все капитально изменило мою жизнь. Понимаешь, Кать… что бы я ни делал, фоном идет ощущение, будто у меня очень мало времени. Я могу прожить еще пятьдесят лет. Или только пять. Но это неважно. Раньше казалось, что впереди вечность. А теперь надеюсь на пятьдесят, но живу так, как будто осталось всего пять.
Вот теперь я поняла все. Абсолютно все. Каждую непонятную до сих пор мелочь. И уцепилась за главное - он в ремиссии. И может прожить еще долго.
- Я понял, что не могу тратить время на ненужные отношения, ненужных людей. На ненужные, неинтересные вещи. Через год умер отец, потом мать. Я очень тяжело это пережил, но потом жил уже без оглядки на кого-то. Материально мог себе позволить. Бизнес отлажен, требует только контроля. Путешествовал, занимался тем, что нравилось. Выбрал место, где захотелось жить. Да, вот это вот захолустье. Но мне здесь хорошо, спокойно. Может, надоест, переберусь куда-то еще. Поэтому и не покупаю жилье, а снимаю.
- Значит, я - ненужный человек? - это было горько, но… понятно. - Так ты подумал?
- Нет, - Ник повернулся и поцеловал меня. - Совсем не так. Я встречался с женщинами, но ни с кем не складывалось. Сначала было что-то на одну или две ночи. Но быстро понял, что больше не могу размениваться на мимолетное. То, что не дает ничего, кроме чисто физической разрядки. Думал, с Иванкой получится, но… нет, не вышло. Она просто не понимала, что я не могу жить… как все. Как будто впереди еще сто лет.
Странно, но я как раз понимала это. У меня ведь тоже бывало такое - ощущение, что времени осталось мало, что я теряю его зря, занимаясь не тем, общаясь не с теми людьми.
- Когда я увидел тебя, Кать… Тебя тогда снимали на закате. Это было так красиво. И прямо торкнуло что-то: вот она мне нужна. А вокруг тебя крутились эти… И я не знал, как подобраться. И есть ли вообще смысл - каких-то десять дней. Если бы не шторм… Ты оказалась такой, какой я тебя себе и представлял. Мне не надо было много времени. Влюбился, как… Не знаю, как кто. Как мальчишка? Но мальчишкой я так не влюблялся. Нравились девчонки, но уж точно не так. И я очень хотел быть с тобой. Может, надо было сразу обо всем рассказать, но… Смешно сказать, боялся, что ты испугаешься. Как Наташка, моя невеста. И когда предложил остаться в Тувалу…
- Я правда испугалась тогда, Ник, - я потерлась лбом о его плечо. - Растерялась и испугалась. Все это прозвучало как… не знаю… то ли стеб, то ли бред. Ну правда. А давай останемся тут, в одних трусах и с паспортами, а потом попремся так через полмира. Если бы ты знал, как я себя ругала. Могла ведь сказать, что хочу, но у меня рекламный контракт.
- Я так и понял, что ты испугалась. А если бы рассказал все? Подумал тогда: как жаль, но ничего не поделаешь. Значит, просто проведем эти дни вместе. Думал, что вернусь домой и буду жить дальше. Но… не получалось, Кать. Сколько раз хотел написать и каждый раз тормозил. Скрыть было бы непорядочно. А вешать на тебя такое… Рецидив может случиться в любой момент. Или не случиться. Бомба с часовым механизмом. Но когда ты написала сама, не смог не ответить. Подумал так: если согласится приехать, расскажу все. И будь что будет.
***
- Кать, я тебя не тороплю.
- Так я и не тороплюсь.
Слизнув с ложки пенку капучино, я зевнула шире плеч. Вот теперь спать хотелось так, что готова была пристроить голову прямо на стол. Теперь – когда больше никаких неясностей не осталось. Кроме, конечно, того, что дальше, но это… да, это другое. Это потом. Когда проснусь.
Когда Ник сказал все, я просто поцеловала его. Говорить не было сил, слезы жгли глаза. Взяла за руку, и мы пошли дальше. До самого конца пляжа. А потом обратно. На набережной зашли в маленькую «пекару», где оглушительно пахло свежемолотым кофе и выпечкой. И снова никого.