Закончив, он галантно подал ей руку и подвёл к камину. Ольга села и откинулась на спинку кресла. Он заботливо обложил её подушками.
- Для полного счастья не хватает только музыки, - мечтательно сказала она.
Алексей встал и вышел, не говоря ни слова. Ольга проводила его удивлённым взглядом. Она его чем-то обидела или он пошёл за магнитофоном? Вот это было бы здесь и сейчас совершенно неуместно.
Минут через десять Алексей появился, неся в руках гитару. Ольга вздохнула. На пошлые и заунывные песни попсы или завывания шансона она сейчас была совершенно не согласна. Алексей расположился в кресле, перебирая струны гитары, а Ольга придала лицу вежливое выражение, заранее расстраиваясь испорченному вечеру. Но…
Я помню, как закат
Стёкла оконные плавит.
День прожит, а ночь оставит
Тени снов в углах.
Мне не вернуть назад
Серую птицу печали –
Всё в прошлом, как быстро таят
Замки в облаках…[1]
Ольга замерла. «Ария», одна из её любимых песен. Она заворожённо слушала гитарный перебор и низкий чарующий голос. Казалось, он проникал ей в душу. Алексей пел, не глядя на неё, а куда-то в пространство. Туда, «где живы те, кто любил меня, где восход – как праздник бесконечной жизни…». Ольга слушала, и не замечала, как слёзы бежали по её щекам.
Последний аккорд замолк. Ольга его ещё слышала, как Алексей начал новую песню, глядя при этом ей в глаза. Слушая знакомые слова, Ольга вздрогнула:
Слепая ночь легла у ног
И не пускает за порог,
Брожу по дому как во сне,
Но мне покоя нет нигде.
Тупая боль пробьёт висок
И пальцы лягут на курок,
А в зеркалах качнётся призрак любви.
Возьми моё сердце, возьми мою душу.
Я так одинок в этот час, что хочу умереть.
Мне некуда деться – свой мир я разрушил.
По мне плачет только свеча на холодной заре.[2]
Алексей смотрел ей в глаза, она смотрела на него. Она не могла отпустить себя, отдаться новому незнакомому чувству. У неё есть обязательства в этой жизни, а его она так мало знает. Хотя, уже успела привязаться к нему, к его ненавязчивой заботе, опеке. С ним не стыдно было быть слабой, поскольку он не запрещал ей быть сильной. Он не держал её за фарфоровую статуэтку, которую надо оберегать от всего на свете. Но и не относился к ней как к двужильной ломовой лошади. Он считал её равной себе – весьма редкое чувство у мужчин, привыкших к подчинённому положению женщин в любых ситуациях и несмотря на уверения в обратном. А Алексей, не давая ей опомниться, вслед за этой песней начал новую, по-прежнему глядя ей в глаза.
Снова брошен в окна лунный свет,
Дом мой серый серебром одет.
Лунной кисти не достичь глубин,
Эту бездну знаю я один.
Всё, всё, как вчера,
Но без тебя…[3]
Когда он закончил, Ольга начала напевать:
Пустыня в тебе свернулась
Кольцами змеи,
За каждым твоим движеньем
Пристально следит.
Разбитый хрусталь иллюзий
Не склеить, не собрать.
Тепло так легко уходит –
Его не удержать…
Боже, дай ей силы всё преодолеть,
Дай душе бескрылой снова в высь взлететь.
Бесконечны дни,
Мы наполним их
Дыханьем последней любви.[4]
Алексей подхватил, не заглушая её голоса:
Там, на той стороне судьбы
Нет разлук, нет печалей.
Станем прежними – я и ты,
Чтоб начать всё с начала.
Ольга старалась петь негромко: ей не нравился собственный голос. Она вслушивалась в голос Алексея, и тёплая волна обнимала её. Они оба тихо закончили на одной дрожащей ноте.